Книга Моя бывшая жена, страница 44 – Оливия Лейк

— Что-то раньше ты не сильно рвался его воспитывать, – сухо заметила.

— Я был с Пашкой столько, сколько мог! А то, что я строг, это потому что знаю эту гребаную жизнь! Ты либо мужчина, либо дерьмо под ногами. Я многое смогу дать ему, но если не будет характера, то это все хуйня! Я за сына волнуюсь. Я люблю его, хоть и не целую в попу.

— Общайся. Когда захочешь, звони и забирай. Потом в суде определим официально график посещений.

— Да в каком суде?! Что ты несешь! Если я не захочу дать тебе развод, ты его не получишь! Мы в разных весовых категориях, Мария.

Она улыбнулась той самой стервозной улыбкой, которую я не любил. Она никогда не сулила мне ничего хорошего.

— Ты можешь использовать свои связи, можешь всех купить, но ты не можешь заставить меня любить тебя, – и приблизила ко мне лицо: – Я больше тебя не люблю.

Меня обожгло, словно пощечиной. Не любит? Это как? Разве можно разлюбить вот так просто?!

— Ты все проебал, Субботин, – Машка редко использовала такую крепкую брань. – В буквальном смысле. И еще, – я краем глаза заметил хрупкий кулачок, но останавливать не стал. Маша врезалась мне в челюсть.

Больно, блядь! Ей тоже. Поморщилась и вышла из машины. Вот и поговорили. Я думал, что сломал ее тем вечером, но Машка не такая. Ее не сломить. Она закалилась в огне моего предательства и… моего насилия.

Маша

Я зашла в подъезд, потирая ушибленный кулак. Каков мерзавец. Сволочь. Скотина. Развод, значит, не даст. Тягаться с ним не смогу! И ведь прав. Я знала Субботина, его связи и возможности: если захочет – дышать свободно не даст.

Я прижалась к стене и заплакала. Так больно. Чего я ждала? Покаяние? Искреннего раскаяния? Вымаливания прощения? Не знаю, но уж точно не того, что получила. Мимоходом извинился за измену, словно ничего серьезного не произошло. В полной уверенности, что я вернусь домой. Даже к психологу с барского плеча согласился сходить. Если за свое грубое навязывание близости действительно чувствовал стыд, то связь с Мариной рассматривал, как незначительный эпизод, в котором я еще и виновата. Очень удобно винить в измене обоих. Муж загулял, потому что жена такая плохая.

Я ведь всегда знала, что у него тяжелый характер, что он привык к подчинению, что он главный, и я была готова рядом с ним быть ведомой! Только ноги об меня вытирать не позволю! Я утерла слезы, отворачиваясь от вышедших из лифта людей.

Как противно. Кирилл занимался сексом с другой женщиной, а потом ко мне приходил. Я ведь целовала его, везде целовала. Приятно делала. И она делала. Кир слишком любил минет, чтобы отказывать себе в этом с новой партнершей.

Марина. Интересно, когда она желала нашему сыну выздоровления, уже мечтала о моем муже? А о своем? У них ведь дочь. Тоже семья. Если с Субботиным все ясно – мужчина, который уверен, что ему все можно, то она, сама жена и мать, почему влезла в чужой брак? Мы же с ней за одним столом сидели, улыбались, болтали. Да, не были лучшими подругами, но что Марина ляжет под моего мужа, оказалось неожиданностью. Горькой. Предательство, значит, не знает границ: ни дружбы, ни совести, ни любви.

Я не знаю, правду ли сказал Кир, что он с ней порвал, но раз именно ее выбрал, значит, что-то в ней было. Возможно, опять начнет крутить с Мариной, чтобы не скучать ночами. Мне было неприятно, что она продолжит жить, как жила. Что в ее жизни ничего особо не изменилось, но изобличать ее перед мужем ниже моего достоинства. Бог ей судья. Да и тайное всегда становится явным. Факт.