Книга Жена хозяина трущоб, страница 7 – Лика Семенова

— Софи! Софи! Отопри! Иначе я ломаю дверь!

Тетка долбилась в дверь с особым остервенением. А я просто молчала. Свернулась на постели, стараясь, стать как можно меньше. Я хотела исчезнуть.

— Софи! Софи!

Взгляд скользнул по проклятому подвенечному платью, и я накрылась одеялом с головой, сжалась. Не хочу… Не хочу! Сама церемония меня не слишком волновала. Потом меня до вечера будут таскать по Кампаниле, как тряпичную куклу, выставлять напоказ. А когда закончится этот проклятый праздник… От мысли, что окажусь с Марко наедине, меня бросало в холодный пот. Я невольно вспомнила вчерашний поцелуй, и хотелось завыть. Вчера он даже ничего не сделал… Сегодня между нами больше не будет преград, не будет его обета, который он, в силу своей странной веры, все же чтил. Теперь же сама церковь даст ему все права. И никто, ни одна живая душа не осмелится встать между хозяином Кампанилы и мной. И всем будет плевать, что со мной станет. Даже тетке Мариките.

Она, все же, сломала дверь. Этот оглушительный звук был похож на взрыв. Да, я бы предпочла, чтобы все тут взлетело на воздух, ко всем чертям!

Тетка содрала с меня покрывало и смотрела сверху вниз. Она искала обещанные вчера синяки и до смерти боялась. Ее щеки были красными от проступивших нервных пятен, необъятная грудь колыхалась, как буи на волнах. Она уже безобразно накрасилась и сделала прическу. Навертела на макушке пирамиду, украшенную цветами. За теткиной спиной я различила вчерашнего «хвоста» в приличном сером костюме, Джонатана, а у дверного проема жалась Джинни в милом розовом платье — единственная, кого я хотела сейчас видеть.

Тетка выдохнула с нескрываемым облегчением. Повернулась к «хвосту», кивнула, приторно улыбаясь:

— Все в порядке. Просто волнуется, как и все невесты. Это простительно… Это даже хорошо.

Джонатан окинул меня цепким взглядом и вышел.

Тетка тронула за плечо:

— Вставай, вставай, деточка… У нас столько дел — голова кругом. Уже Люсия-парикмахерша пришла. — Она кокетливо тронула пирамиду на голове: — Видишь, как причесала! Прям, чудо! Все только тебя ждут. В церкви надо быть в полдень, а сейчас уже почти восемь. Вставай!

Видя, что я не реагирую, она обратилась к Джинни, которую всегда держала за третий сорт:

— Миленькая моя, вот хоть ты поговори с ней… Тебя послушает.

Надо же, Джинни стала миленькой… Я облизала пересохшие губы, посмотрела на тетку:

— Оставь нас одних. Выйду сейчас. Обещаю.

Та не возражала — была готова на все, лишь бы прошло гладко. Многозначительно кивнула и выплыла в коридор. Я посмотрела на Джинни:

— Прикрой.

Подруга закрыла дверь. Задвижка была сорвана с «мясом» и скорбно болталась на одном гвозде, щетинясь пучком щепок. Плевать — я в эту комнату больше не вернусь, даже если очень захочу. От этой мысли почти затошнило. Я, наконец, села на кровати, уткнулась лицом в ладони. Почувствовала, как Джинни опустилась рядом и обняла. Молчала, положила подбородок мне на плечо. Что она скажет? Она все знает и понимает, не хуже меня. Разве что, не она сегодня ритуальная жертва.

Наконец, Джинни вздохнула:

— Времени, правда, нет. Он будет недоволен, если ты опоздаешь в церковь.

Я это и без нее знала. Боялась до одури, но одновременно хотела хотя бы опоздать. Чтобы хоть чем-то выразить свой протест. Но не смогу даже этого. Все они привезут меня силком, сдадут из рук в руки, лишь бы только Марко был доволен. Все здесь ради него.