Книга Сделать все возможное, страница 16 – Р. С. Грей

Мы с Лукасом нервно переглядываемся, прежде чем кивнуть.

— Я не ожидаю этого от вас, но для меня эти слова имеют особое значение, поэтому я повесил их прямо здесь. – Он указывает на рамку, которая висит на стене позади него. – «Я буду помнить о том, что в медицине не меньше искусства, чем в науке, и что теплота, сочувствие и понимание могут перевесить нож хирурга или лекарство фармацевта», – цитирует он.

Я почтительно киваю.

— Это моя любимая часть.

Лукас смотрит в мою сторону, и я чувствую, как от него исходят волны презрения.

— Вы, дети, только что окончили ординатуру, и я уверен, вы думаете, будто знаете, как быть семейным врачом. Но будьте уверены – вам еще многому нужно научиться. В таком маленьком городке, как этот, на ваших глазах сменятся поколения. Из этого скромного кабинета я наблюдал, как дети вырастают и начинают воспитывать собственных детей. Я держал за руку стариков, когда те умирали. Я пытаюсь донести до вас вот что: вы станете для этих людей больше, чем просто врачами, вы станете частью их семей. Как думаете, справитесь с такой ответственностью?

Во время его речи я так наклонилась вперед, что чуть не упала с кресла, когда кивнула.

— Да, – говорим Лукас и я в унисон.

— Хорошо. Тогда следующие несколько месяцев я буду вас испытывать. Я хочу видеть энтузиазм, даже когда буду отдавать вам своих самых трудных пациентов. Хочу видеть, как вы применяете в своей работе последние достижения медицины, а не просто плывете по течению, как прочие врачи с частной практикой. Удивите меня! Я хочу, чтобы вы стали лучшими!

Энергия, излучаемая мной и Лукасом, буквально искрится в воздухе. Мы – Титаны, а доктор Маккормик – Дензел^[2]. Я хочу стучать шлемом о стену раздевалки и кричать «ура».

— Я не подведу вас, сэр, – говорит Лукас и встает.

Я вскакиваю на ноги и подхожу к столу, протягивая руку.

— Всю жизнь я шла к этому моменту.

Доктор Маккормик улыбается каждому из нас и сообщает, что мы можем приступать к дневным встречам. Раньше между нами была напряженность, но доктор только что поднял ее до беспрецедентного уровня. Он выстрелил из стартового пистолета, и мы выбегаем из его кабинета, толкая друг друга, двигаясь по длинному коридору.

— Ты опозоришься, если останешься, – насмехаюсь я.

Мы находимся в нескольких шагах от наших кабинетов, и я собираюсь забежать внутрь, но Лукас поворачивается и прислоняет меня к стене. Я не съеживаюсь, прижимаюсь прямо к нему, поднимая голову, чтобы посмотреть в его уродливые глаза цвета грецкого ореха.

Он тянет руку, чтобы потеребить нашивку на моем белом халате.

— Когда через несколько недель ты соберешь вещи, я позволю тебе оставить этот халат, чтобы ты могла вспоминать о том, какой шанс ты упустила.

Думаю, он чувствует, как мое сердце бешено колотится. Я в ярости. Но у меня нет достаточно хорошего ответа, поэтому я иду в наступление.

— Ты слышал его? Он ищет не приятеля по гольфу, а тепло и искренность. – Я прикасаюсь к его лицу бархатной тыльной стороной ладони. – А что может быть теплее, чем женское прикосновение?

Он дергает головой, но в целом остается невозмутим.

— Это и правда твоя любимая часть клятвы?

— Если это любимая часть доктора Маккормика, то и моя тоже, – говорю я с невинной улыбкой.

Он прищуривает глаза.