Книга Сделать все возможное, страница 44 – Р. С. Грей

Он не отвечает, но и не уходит. Я достаю кроссовки из спортивной сумки, замечаю кубики Рубика и чувствую себя идиоткой. Он бы никогда не попался на мою уловку. Жар заливает щеки, и я опускаю голову, завязывая шнурки.

Воздух вокруг нас напряжен. Не хочу проходить мимо него, но не могу больше выносить его взгляд. Со скучающим вздохом я встаю и бросаю сумку через плечо. Как только думаю, что почти выбралась, он блокирует выход своим телом. Он пахнет так, как будто только что принял душ в дикой природе, а лесные обитатели вытерли его насухо – я замечаю запах сосны и сандалового дерева.

Его нос тоже не бездельничает.

— Это что, лимонные кексы на кухне?

Я смотрю прямо перед собой, на его грудь.

— Они для книжного клуба.

— Да?

Он мне не верит. Я никогда не была девушкой, вступающей в клубы, и он это знает.

— И что ты читаешь?

Чтобы звучать правдоподобно, я поднимаю голову и смотрю ему прямо в глаза.

— «Игру престолов». Ты мне очень напоминаешь Джоффри.

Он ухмыляется, и я моргаю, чтобы мысленно сфотографировать его на память.

Тем не менее он не дает мне пройти, и я начинаю потеть. Думаю, что он догадывается об этом. Он знает, что мяч вернулся на мою площадку, но он все еще хочет играть.

— Дайте пройти, доктор Тэтчер.

Его лицо опускается, и губы почти касаются моей щеки.

— Развлекайтесь в книжном клубе, доктор Белл.

Я дрожу и протискиваюсь мимо него.

По дороге домой я проезжаю мимо группы детей, играющих в футбол за старой церковью. Я чувствую себя странно, подъезжая на машине и предлагая им бесплатные угощения – они так жадно пожирают кексы, предназначенные для Лукаса. Но это того стоит, ведь не каждый день ты побеждаешь врага и кормишь местную молодежь. Я складываю ладони вместе и стряхиваю с рук остатки мака на землю движением «работа сделана».

Позже, тем же вечером, Мэделин приглашает меня к себе домой, чтобы компенсировать дерьмовый вечер одиночек, на который она меня затащила. И хотя я бы могла и дальше на нее злиться, я принимаю это предложение, потому что знаю из многолетнего опыта, что все равно уступлю через несколько дней. Я не обладаю достаточной силой воли, чтобы долго на нее обижаться. Кроме того, не похоже, что мой социальный календарь трещит по швам от многочисленных запланированных встреч.

Мне сказано немного нарядиться, потому что, возможно, будут присутствовать другие гости; я думаю, она боится, что я надену пижаму и опозорю ее перед новыми друзьями. Кто они такие, я понятия не имею. Мы с Мэделин были единственными настоящими подругами больше двадцати лет. Мы как антисоциальные бабочки, которые так и не выбрались из коконов.

За исключением того, что, когда я подъезжаю к ее дому, оказываюсь потрясена тем, что там не просто несколько дополнительных гостей, а множество автомобилей, заполняющих всю улицу. Я оставляю машину в квартале от ее дома и возвращаюсь, пытаясь определить, откуда звучит громкая музыка. Первое, что я могу предположить, это то, что в дом Мэделин кто-то вломился. Преступники решили остаться и устроиться поудобнее, они почувствовали себя как дома и закатили вечеринку. Это гораздо вероятнее, чем Мэделин Тэтчер, отдающая свой дом на растерзание студенческому братству.

Я уже на полпути к дому, с предварительно набранным номером 911 на телефоне, когда открывается дверь и моя лучшая подруга появляется в проеме. На ней надето обтягивающее синее платье, которое подчеркивает стройную фигуру и каштановые волосы. Она выглядит потрясающе и хихикает – я даже не буду забегать вперед, если скажу, что она пьяна.