Книга Бесишь меня, Ройс Таслим, страница 36 – Лорен Хо

— Даже не знаю, кто я без бега, – тихо признаюсь я.

— Понимаю, – отвечает Таслим.

— Ты? – усмехаюсь я. – Нет, Таслим, ты не понимаешь. Ты один из тех по-настоящему раздражающих людей, которые хороши во всем, что делают. Ты же всегда на высоте – и в метании копья, и в шахматах, и в языках, и в математике, – да, Таслим участвовал в олимпиадах, может и не побеждал, но все же, – и в игре на скрипке. И даже если ты не особо хорош в чем-то, но захотел бы в этом преуспеть, твои родители легко помогли бы тебе развить те крупицы таланта, которые у тебя есть. Для тебя это легко. Такова жизнь.

Некоторое время Ройс молчит, сжав челюсти.

— Я не отрицаю, что мне приходится легче, чем большинству, – медленно произносит он напряженным голосом. – Но я тоже усердно работаю над разными вещами, о которых ты ничего не знаешь.

— Не сомневаюсь, – сухо отвечаю я.

Таслим указывает на место на трибуне рядом со мной, вопросительно приподнимая бровь, и я пожимаю плечами.

— Это свободная страна.

Ройс направляется ко мне, и я восхищаюсь легкостью и непринужденностью, с которыми он одним плавным движением перепрыгивает со своего ряда прямо на сиденье рядом со мной. Мы сидим и наблюдаем за тренировкой моих бывших товарищей по команде, не совсем бок о бок, но близко. Ткань его поло касается моей руки, и по телу у меня пробегает дрожь. Я незаметно отодвигаюсь.

Он прокашливается и ерзает на сиденье.

— Послушай, я хотел, э-э, хочу извиниться за свое поведение на том стендап-шоу. Не знаю, что на меня нашло, обычно я так не мудачу, защищая свою территорию. Не такой уж я территориальный засранец.

— Это правда, обычно ты – внетерриториальный засранец.

— Ладно, – усмехается Талсим. – Я это заслужил, хотя «обычно» звучит несколько притянуто за уши. В общем и целом я же хорошо к тебе отношусь, разве нет?

— Это ты так говоришь. – Я смотрю на него. – Но тебя очень трудно понять.

— В каком смысле?

— В том смысле, что ты просто такой… – говорю я очень красноречиво. – Мне кажется, ты похож на профессиональных политиков. На первый взгляд, ты со всеми мил и вежлив, демонстрируешь всем гладкую поверхность, на которой нет ряби, но я-то знаю, что под всей этой с виду тихой водой гуляют волны, которые могут утопить.

— Вот это да. Хм, а тебе не кажется, что ты слишком много проецируешь? – спрашивает Таслим, пристально глядя на меня. – Думаю, о тебе я могу сказать то же самое, мисс Я-Держу-Свои-Карты-При-Себе.

— Я очень открытый человек, – отвечаю я, скрещивая руки на груди и прищуриваясь. – Просто, в отличие от тебя, не пытаюсь быть милой со всеми.

— Это точно, не пытаешься, – соглашается он.

— Ладно, к чему ты клонишь? – Я начинаю выходить из себя.

Таслим поднимает руки в жесте притворной капитуляции.

— Послушай, я искренне сожалею о том, как вел себя в комедийном клубе. Я был на взводе. – Таслим теребит край своего поло. – И ты застала меня врасплох в сложный момент. Это был мой первый пятнадцатиминутный сет, закончившийся полным провалом, потому что я вдруг увидел того, кто хорошо знает меня как Ройса, и это выбило меня из колеи. И это была ты. Знаешь, ты была такая, м-м, устрашающая. В любом случае я вовсе не оправдываю свое поведение, не пойми меня неправильно, я просто… Это все… я хочу сказать, что… мне очень жаль, что так вышло.