Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 100 – Софи Жомен

Внутри она находит коробки со стеклянными елочными шарами. Выносит их наружу, просовывает по одной под забор и опять перелезает через него, теперь в противоположную сторону.

Вся перепачканная, растрепанная, выбившаяся из сил, она мчится обратно. Оставляет машину на стоянке для сотрудников «Галереи», возвращается, задыхаясь, в свою мастерскую и победно водружает на стол коробки. Теперь можно с облегчением рухнуть в кресло. В висках оглушительно стучит кровь. При виде своего отражения в зеркале она не удерживается от смеха.

Остается привести себя в относительный порядок, вернуться домой, принять ванну. Потом она позвонит Жозефине и попросит у нее прощения. Завтра они еще до открытия разложат в шале лотерейные шары. Этот день, такой богатый на переживания, подходит к концу.

Вот и наступил самый ответственный день. Сегодня Агата уделяет особенное внимание своей одежде и макияжу. Она выбрала черную плиссированную юбку и темно-красный шерстяной свитер. С каблуками высотой почти десять сантиметров то и другое будет хорошо смотреться.

Двадцать четвертое декабря – не только рождественский сочельник, но и кульминация их «Феерий», последний день трехнедельного подъема и стресса, после которого работники «Галереи», будут, как происходит из года в год, валиться с ног. Зато детский смех, зато запах горячих вафель, зато яблоки на палочке в красной карамели, восторг в глазах мальчишек и девчонок, Рождественский Дед на весь день – всему этому нет цены.

Ну, и конечно, лотерея, подготовка к которой не уступает десантной операции. При Жорже Артмане выигрыши бывали по-настоящему ценными. Все знали, что основатель «Галереи» не станет скупиться, полагая делом чести, чтобы каждый ребенок, даже из самой неимущей семи, получил возможность унести домой игрушку, о которой не смел и мечтать. Александр Артман верен этой традиции. Агата знает, что в некоторых шарах спрятаны талоны на получение игровых приставок, велосипедов, других не менее ценных вещей. Все это не может ее не радовать. К тому же сегодня, в отличие от вчерашнего дня, на душе у Агаты не скребут кошки. Вчера вечером она позвонила Жозефине, они поплакали вдвоем, наговорили друг другу гадостей, потом попросили другу у друга прощения и простили друг дружку. Так что наступивший день создан для удовольствия!

В полвосьмого приезжает ее отец, назначенный нынче на роль няни. Он тянется к Агате с поцелуем, та отшатывается и морщится.

— Papa, ты пахнешь чесноком!

Джузеппе пожимает плечами и улыбается в усы.

— Твоя мать уже час как встала к плите.

— Сочельник только вечером, никто не удосужился ей об этом напомнить? – смеется Агата.

— Бараний окорок готовится семь часов, cara mia, так что кухня уже похожа на военный лагерь. А еще к нам пожалует твой брат, впервые за долгое время вся семья будет в сборе…

Отец взволнован. А раз так, то этим вечером она будет, насколько это возможно, соблюдать перемирие с сестрой. Да и вообще, Рождество приносит благостное настроение, вот бы оно никогда не проходило…

Она чмокает отца в щеку.

— Все, убегаю. Можешь не будить Хлою до десяти, но только не позже. Главное, пусть не сидит слишком долго перед телевизором!

Агата спускается по лестнице порхающим шагом, с улыбкой до ушей.

«Галерея» встречает ее приподнятой атмосферой. Это настоящий муравейник, где каждый знает свою роль наизусть. Агата, войдя, уже открывает рот, чтобы поздороваться с Жозефиной, но тут видит Жанин, поджидающую ее с серьезным выражением на лице.