Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 116 – Софи Жомен

— Что до моего вида, – соизволит объяснить Николя Клаус, – то у меня было еще одно представление, возможно, самое важное из всех. – Он подмигивает. – Потому и костюм, потому и месье Скрудж. – А что касается моего присутствия здесь…

Он достает из кармана у себя ни животе табачный кисет и древнюю трубку с почерневшим от времени мундштуком.

— Забыл в вестибюле свою трубочку и табачок. Только не говорите Матушке Мороз, что я продолжаю курить, она свято верит, что я бросил много лет тому назад.

Ну, конечно, Матушка Мороз… Что дальше? Ватага гномов у него в сарае? Не иначе, актер этим вечером перепил вина и налег на жирное.

— Все, я забрал свои пожитки, – продолжает толстяк, – теперь можно и домой.

— На санях, я полагаю? – не обходится без лукавого вопроса Александр.

Актер удивленно вскидывает бровь.

— Зачем на санях? На мотоцикле, как обычно… Теперь моя очередь спросить о том же самом вас, месье Александр: что вы делаете в магазине в этот поздний час? Рождественская ночь все-таки.

Алекс пожимает плечами. На него уже наваливается усталость, его не тянет раскрывать душу незнакомцу, даже такому симпатичному. Он решает дать неоднозначный ответ:

— Приступ меланхолии, полагаю. И потребность побыть одному…

— Тогда не буду больше вам досаждать. Не уверен, что мы снова встретимся, поэтому, прежде чем уйти, позволю себе дать вам один совет.

— Право, я…

— Знаю о вашей утрате, искренне вам сопереживаю. Знаете, сидя в этом домике, я все время за вами наблюдал. Вы пытаетесь вытеснить грусть работой, не даете боли возобладать над вами.

Этого еще не хватало…

— Вот вам мой совет, – продолжает Николя Клаус. – Скорее расслабьтесь, дайте выход вашим чувствам, не то ваша сила обернется слабостью.

Александр с улыбкой запускает пятерню себе в волосы.

— Без сомнения, вы правы.

— Я часто оказываюсь прав! – радостно подтверждает Николя Клаус.

— Вижу, вы мудрец. Скажите, как поступили бы на моем месте вы сами?

Кажется, актер ждал этого вопроса. Он указывает на месье Скруджа, разлегшегося у Александра на коленях.

— Почему бы вам не загадать еще одно желание? Сейчас самое время.

Алекс смотрит на кота. Если чудес не бывает, то он ничего не потеряет, если немножко помечтает. И если опять положится на случай.

Он опускает веки и думает о своей сестре Стефани, о племяннике и племяннице, даже о матери. Вспоминает свой безликий холодный номер в отеле. В голове у него складывается желание:

«Хочу, чтобы моя жизнь была спокойной, счастливой, чтобы со мной были люди, которых я люблю».

Он уже собрался открыть глаза, и тут перед мысленным взором возникает лицо Агаты: оформительница, несносная рыжая бунтарка, выводившая его из себя все последние недели, принадлежит к числу его любимых людей. Это открытие так его поражает, что он замирает, его рука повисает в воздухе над ушами месье Скруджа. С отчаянно бьющимся сердцем он распахивает глаза и чешет кота между ушей.

— Пусть сбудется ваше желание! – восклицает Николя Клаус.

Дело сделано, месье Скрудж спрыгивает с его колен и важно подходит к своему хозяину, тот распахивает для него дверцу клетки-переноски и улыбается Алексу.

— Вам лучше?

— Кажется, да…

— Чудесно! Ну, я пошел. Счастливого вам Рождества, месье Александр.

— И вам, месье Клаус, – рассеянно откликается Алекс.