Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 26 – Софи Жомен

Немного поколебавшись, она с волнением заканчивает:

— Я из тех в «Галерее», кто знает вас лучше всех, и понимаю, что вы хороший человек, получивший в наследство нежеланный подарок. Но не надо заблуждаться, у всех нас общая цель – спасти «Галерею» от крушения, вернуть ей былой блеск, утрату которого надо было предотвратить. Капитан не может позволить себе остаться без матросов в открытом море, тем более при угрозе шторма. И последнее: Агата знает свое дело. Взгляните, во что она превратила последний этаж, когда ей никто не мешал. Обопритесь на нее, не прогадаете. А теперь прошу меня извинить, у меня много дел.

Прежде чем бесшумно покинуть кабинет, она добавляет со вздохом:

— Я верю в вас, Александр.

Алекс потрясен. В нем происходит борьба: он раздражен тем, что с ним поговорили, как с ребенком, но при этом осознает, что многие доводы Жанин справедливы. В его голове продолжают звучать ее слова: «капитан», «моряки», «шторм».

Звуковое напоминание смартфона отвлекает его от нелегких мыслей: через час у него обед с матерью, Эмильеной Артман.

Главное, чтобы у нее не приготовили рыбу.

Алекс входит в семейный особняк, как всегда, со странным гнетущим чувством. В этой внушительной загородной цитадели он рос, познавал детские радости, испытывал юношеские метания. Все здесь – любая комната, угол, крыша, подвал, пристройка – связано с его воспоминаниями, с дорогими ему чувствами. Здесь он вырос и возмужал, пока учеба в самых дорогих образовательных заведениях не вырвала его из семейного гнезда.

Сначала ему было знакомо одно это место, и все же чем-то оно всегда оставалось ему чужим. Он давно отказался признавать, что так никогда и не ощутил здесь подлинной радости, при всей здешней роскоши и показном радушии. Стенные панели из ценных пород дерева, мерцающая позолота, украшения головокружительной стоимости – ничто не могло смягчить присущего этой резиденции холода. Блеска несчетных светильников не хватало для того, чтобы согреть ледяную атмосферу.

Он поднимается по лестнице крыльца, толкает тяжелую резную дверь и входит в особняк. Из большой гостиной доносится греющий душу детский смех, и он поспешно минует мраморный холл. Проходя мимо библиотеки, он не может сдержать дрожь. В этой комнате, стены которой скрыты за томами в роскошных переплетах, было выставлено на три дня по настоянию Эмильены Артман и в согласии с традициями их круга тело ее мужа. Она категорически отвергла саму возможность прощания с покойным супругом в обыкновенно траурном зале. Сюда, в семейную обитель, приходили отдать последний долг усопшему родственники, друзья и соседи. Теперь библиотека, долго бывшая любимой комнатой Алекса в доме, твердо ассоциируется для него с мертвым телом отца и с импровизированным катафалком.

— Дядя Алекс!

Два белобрысых урагана устремляются к молодому человеку, прыгают к нему в объятия и отвлекают его от траурных мыслей.

— Полегче, малышня! – требует со смехом Алекс.

Объятия и ласки Луи и Клементины, племянника и племянницы, действуют на него как настоящий бальзам для души. Он шутя отбивается от них, хмурит брови и изображает свирепое чудище: вращает глазами, рычит, даже пускает для большего эффекта ниточку слюны из уголка рта.

— Ррррр! Я предупреждал! Ррррр! У меня аллергия на поцелуйчики… От них я превращаюсь в медведя – пожирателя детишек… Спасайтесь, пока не поздно, или я вас… Ррррр, вы опоздали, бедные гномики, сейчас я вас разорву!