Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 30 – Софи Жомен

Как же ему не хватает отца!

При всей своей чопорности, при всей требовательности к детям, Эмильена Артман всегда была хорошей матерью, заботилась о будущем своих детей и внуков. Но аристократическое воспитание навсегда наградило ее почти паталогической сдержанностью. Ему и его сестре всегда не хватало материнской любви. Отец требовал, чтобы дети обращались к нему на «ты», не жалел проявлений чувств и сыпал шутками, порой рискованными. Другое дело Эмильена, культивировавшая выдержку и соблюдение дистанции. Если Алекс и Стефани никогда не обращались к ней церемонным словом «матушка», то только потому, что их отец был категорически против этого.

Если верно, что противоположности сходятся, то эта пара, Эмильена и Жорж Артман, были созданы для того, чтобы не расставаться, настолько разными были их характеры.

Алекс гладит фотографию, с нежностью смотрит на младшую сестру. Скоропостижный уход их отца – это трагедия, особенно для нее. Стефани и отец были так близки… Будущее Алекса никогда не вызывало сомнений, его ждали коммерческие училища, потом полученное в Лондоне звание магистра делового администрирования, но всегда, когда речь заходила о Стефани, их отец всегда воевал с матерью, самоотверженно отстаивал жизненный выбор дочери, рискуя долгими размолвками с супругой.

В этот вечер на Алекса наваливается груз ответственности за семью, пришел его черед позаботиться о сестре. Он нагибается и распахивает дверцы комода, за которыми выстроены отцовские бутылки японского виски, наливает и поднимает хрустальный бокал, приветствуя родных людей на фотографиях.

— За тебя, папа, пусть тебе будет хорошо там, где ты сейчас. Не беспокойся, я за ними приглядываю. – Он делает глоток и добавляет: – Кажется, это ты выбрал мне такую участь…

Следующим утром Хлоя не спешит выходить из машины перед школой. Видя, как она хмурит лоб, Агата начинает тревожиться.

— Что-то не так, котенок?

Хлоя неохотно отвечает:

— Я думала о Рождестве.

Агата спохватывается, что из-за всего, что навалилось на нее в последние дни, она еще не успела купить подарки. А ведь она лучше кого-либо еще знает, что до Рождества остается меньше месяца, а это совсем не долго.

— Что бы тебя порадовало в этом году? – спрашивает она Хлою.

Обычно разговоры о рождественских подарках чрезвычайно воодушевляют ее племянницу, но этим утром даже при слове «подарки» та не перестает хмуриться.

— Не знаю, можно ли попросить то, о чем я думаю…

— Проси! – Агата гладит ее по щеке. – Не скажу, что у меня денег куры не клюют, но ради твоего удовольствия я вывернусь. Если понадобится, попрошу о помощи nonna и nonno^[8].

Хлоя кусает губы, потом поднимает голову и пристально смотрит через стекло на прохожих.

— Мне бы хотелось, чтобы на Рождество с нами была моя мама…

У Агаты сжимается сердце. Что на это ответить? Что ее мать обязательно приедет, хотя никто не знает, где сейчас Валерия, с кем она? Пообещать Хлое, что ее мать будет через месяц с ней, значит рискнуть так ее разочаровать, что потом это разочарование уже вряд ли ее отпустит. Валерия неуравновешенна, сегодня она говорит да, завтра нет. Жизнь несправедлива к Хлое, от этого у Агаты сердце обливается кровью.

— Милая, ты же знаешь, что с твоей мамой трудно связаться, мы тебе уже это объясняли…