Книга В Рождество звезды светят ярче, страница 5 – Софи Жомен

Агата давится, чтобы не расхохотаться. Да, гендиректор переборщил с гелем для волос, а что до его загара, то она склоняется к тому, что это результат долгого отдыха на солнце. При этом Александру Артману, рослому блондину, нельзя не отдать должное: в свои тридцать с небольшим он подтянут и накачан, как будто подражает Крису Хэмсворту, тщательно ухаживает за бородкой и одевается, как принц. Он упруго и решительно преодолевает разделяющее их расстояние в несколько шагов.

— Мы обошли три нижних этажа, – сообщает он Марку так, будто рядом нет Агаты и Жозефины. – Там тоже все украшено так обильно и кричаще, словно у нас здесь Пекин.

Что? Агата напрягается. Она перегнула палку с украшениями? Она так старалась создать рождественскую атмосферу, верная заветам Жоржа Артмана, что теперь для нее невыносима любая критика. Если бы не безупречный костюм нового гендиректора, она бы посчитала его невежественной деревенщиной. В эти праздники людям хочется попасть в сказку, а не в бездушное пространство, где нет никакого Рождества!

— Месье Артман, – берется разрядить обстановку Марк, – мы выбрали это оформление, зная ожидания наших гостей, в истинно рождественском духе.

— Рождество было и остается рогом изобилия для продаж, вам ли не знать об этом, месье Реймон.

— В таком случае, месье Артман, у вас есть все основания радоваться! Вы продадите сотни тысяч единиц товара бедным недоумкам, помешанным на фольклоре.

О!

Агата запоздало накрывает себе рот ладонью. Слово не воробей. Марк и Жозефина таращат на нее глаза, не скрывая удивления. Обычно Агата не позволяет себе таких выпадов.

— С кем имею честь? – Александр Артман соизволяет уделить ей внимание.

— Разрешите представить вам Агату Мурано, – берет слово смущенная заведующая отделом кадров. – Она уже пять лет занимается у нас оформлением интерьеров. Ваш отец всегда был поклонником ее таланта.

Агате трудно скрыть свое удивление. Обычно Жаклин Риар не колеблется со шпильками в адрес сотрудников и чаще обдает их воистину сибирским холодом. Не иначе, Александр Артман и ей успел помотать нервы, раз она не спешит встать на его сторону.

Генеральный директор окидывает Агату взглядом с головы до ног, потом приглядывается к оформлению детской секции.

— Согласен, этот этаж выглядит лучше, это явный успех. Полагаю, вы прибегали к помощи Мари Вердье?

Она готова его задушить.

Спору нет, Мари Вердье – одаренный специалист по части организации мероприятий, но никак не в области оформления и эстетики. То и другое – епархия Агаты и Жозефины, больше ничья.

— Нет, – отвечает Агата недовольным тоном. – Напомню, сейчас Мари Вердье на больничном, у нее есть чем заняться, кроме советов по телефону; оформление – не ее задача, а моя.

— Хорошо, тогда не будем ее беспокоить. Мы с вами назначим встречу, чтобы вернуться к теме трех других этажей. Там мы все переделаем.

— Прошу прощения?.. – выдавливает Агата. – «Феерии» начинаются через неделю. Уже поздно что-то менять.

Жозефина, вцепившись ей в руку, из последних сил сдерживается, чтобы не заорать.

— Мадемуазель Мурано, один я решаю, что можно и что нельзя делать в этом магазине. И я говорю, мы пересмотрим его оформление для «Феерий» от А до Я. Первый этаж более-менее в порядке, нас интересуют второй и третий.