Книга Да здравствует жизнь!, страница 55 – Софи Жомен

— Ладно, если ты так считаешь.

— Поэтому надо правильно выбирать окружение; люди вокруг помогут тебе лучше к себе относиться и больше себе доверять, – добавляет она, проявляя такое здравомыслие, что я почти забываю, что она пьяна.

— Например, таких, как ты, Фран, – шепчу я. – Ты помогаешь мне вернуть уверенность в себе.

Она поворачивается и смотрит мне в глаза.

— Все твои предрассудки – это чушь. Ты – замечательная женщина, Марни, и будешь замечательной матерью!

Ее слова невероятно меня трогают, но учитывая ее состояние, я не уверена, что завтра она вспомнит, что наговорила сегодня. Глаза у нее начинают непроизвольно закрываться, рот беспомощно полуоткрыт, и она заметно покачивается.

— Вернемся назад? – предлагаю я.

— Можем переночевать на пляже.

— Даже и не думай!

— Ну, давай, а я спою тебе колыбельную в палатке.

Пакита набрала еще шесть кило. Мнение Армана стало для нее важнее всего на свете, поэтому как-то раз она спросила, что он о ней думает и не беспокоит ли его, что она еще потолстела.

– Конечно, нет! Ты моя богиня, я не задумываюсь о таких вещах, ты всегда для меня желанна, и это все, что тебе нужно знать.

Арман был скуп на нежные слова, но то, что он сказал, стало самым лучшим признанием в любви, которое он только мог ей сделать.

– Я люблю тебя…

– Моя романтическая крошка, – мягко усмехнулся он и погладил ее по волосам.

Она приподнялась с кровати и оперлась на локоть, чтобы заглянуть ему в глаза.

– Это потому, что у нас с тобой – самая красивая во Вселенной история любви.

– Значит, спасибо Вселенной, – сказал он, улыбаясь.

Арман часто шутил и не подозревал, что с ним Пакита впервые почувствовала то, чего никогда раньше не переживала с другими мужчинами. Она вспыхивала от его прикосновений и раскрывалась, словно цветок.

– Мне так с тобой хорошо, – сказала она, прижимаясь к нему.

– Мне тоже, моя романтическая крошка, мне тоже…

Погода резко портится, поэтому весь следующий день мы бродим по Кале, заходя в музеи и кинотеатры. Надеяться на улучшение бесполезно, непогода захватила весь север Франции. Серое, низкое небо нагоняет тоску, такое ощущение, что наступила осень. Даже чайки – и те пропали.

К счастью, к концу дня нам удается найти комнату в частном доме – просторном и полном кошек, – на который мы наткнулись почти случайно. Каждому свое; мне нужен долгий сон, нужно ворочаться, храпеть и смотреть передачу «Охота и рыбалка», если я хочу заснуть поскорее.

Мы обедаем у себя блюдами, купленными в китайском ресторане, а как только я остаюсь одна, то сразу звоню Элиотту, чтобы рассказать ему, чем мы занимались. Он изнывал от нетерпения, бедняжка, – я не говорила с ним два дня. Как личность незрелая, я испытываю извращенное удовольствие: оказывается, у бога «Тур де Франс» недостаточно влияния, чтобы со мной тягаться.

Вот так-то!

Что касается запланированной поездки к клиенту, то ее он отложил на две недели.

Мы разговариваем добрый час, потом я падаю в объятия Морфея – не ворочаюсь, не храплю и даже не нуждаюсь в «Охоте и рыбалке».

Так заканчивается день.

Проснувшись в наш предпоследний день, мы решаем поехать в Дюнкерк: я сроду там не бывала, и Фран тоже. Взбесившийся климат и здесь говорит свое слово – погода сегодня отличная. Нам же лучше, чего еще желать, но какой же свирепый здесь ветер! У местных рогоносцев, наверное, все рога сносит к чертовой матери.