Книга Не с тобой. Дилогия, страница 161 – Gesiona

Внезапно ни с того ни сего вспомнилось, как вот таким же утром почти год назад, когда он снимался в «Остановке» и поднимался очень рано, потому что съемочный день педантично начинался в семь и ни минутой позже, она, босая и сонная, шлепала на кухню, спотыкаясь и натыкаясь на стулья, забиралась к нему на колени и, уткнувшись в плечо, продолжала досматривать сны. А он изнемогал от любви и нежности к ней, оттягивая минуту, когда надо было вставать.

Хлопнула входная дверь. Нолан встал, выйдя в холл, молча принял у вошедшей Риты многочисленные пакеты, отнес на кухню.

— Собрался уже? — спросила она, входя следом и морщась от сигаретного дыма.

Он неопределенно пожал плечами. Что ему собираться? Он всегда путешествовал практически налегке, не обременяя себя лишними вещами.

— Отвезти тебя? — Рита как-то незаметно, мимоходом стряхнула пепельницу в мусорное ведро и обернулась.

— Я на такси.

Рита подошла к нему, внимательно вгляделась в лицо.

— Послушай, — серьезно сказала она, — только не распускайся. Держи себя в руках. То, что ты делаешь сейчас, это самый простой путь, но это дорога в никуда. Забывшись на время, ты рискуешь потерять все окончательно и бесповоротно.

— Мам… — поморщился он.

Она пригнула его голову к себе, взъерошила волосы:

— Все наладится, мой мальчик. Все будет хорошо, потому что по-другому быть не может.

Нолан лишь устало прикрыл глаза.

«Ты и сама уже не веришь в это, мама, — думал Нолан, входя в здание терминала. — Если бы можно было как в детстве просто закрыть глаза и загадать желание…» Лавируя в толпе, он пробрался к информационному табло и остановился, выискивая свой рейс. Отливающий глянцем плазменный дисплей проинформировал его о прибытии рейса «Лозанна — Дублин» и, поколебавшись, выставил пометку «регистрация» рядом с надписью «Дублин — Лос-Анджелес». Глубоко, едва ли не до самого носа натянув шапку и подняв воротник куртки, Нолан решительно зашагал к стойке регистрации.

Так случается: возвращаешься домой после некоторого, даже самого непродолжительного, отсутствия, и все вокруг, такое знакомое, привычное, родное словно подергивается флером отчужденной неузнаваемости. Ты мучительно пытаешься понять, что же изменилось, если все осталось таким же. И потом осознаешь — изменился ты сам, и мир вокруг тебя уже никогда не будет прежним.

Из аэропорта Алиса сразу отправилась к Рите. Ее пес непозволительно долго загостился. Она заберет Ориона и поедет домой. Она не станет ничего объяснять. Она никому не обязана ничего объяснять. Просто заберет свою собаку, поблагодарит за гостеприимство и уедет.

Мантра подействовала ровно наполовину. Алиса решительно подъехала к дому, выбралась из машины, поднялась по ступенькам. И у двери аутотренинг дал сбой. Она застыла неподвижной статуей, не в силах поднять руку и нажать кнопку звонка.

Неожиданно дверь приоткрылась и в образовавшуюся щель высунулась внимательная шоколадная морда. Через секунду окрестности огласил восторженный лай. Лабрадор скакал вокруг нее, как всегда норовя от избытка чувств облизать лицо. Жертва такой бурной и искренней любви едва стояла на ногах.

— Эли! — ахнула, выглядывая, Рита. — А я-то гадаю, чего он так разошелся! Что же ты стоишь, проходи скорее!

— Здравствуйте! — пробормотала Алиса, стараясь увернуться от собачьих нежностей.