Книга Не с тобой-2, страница 24 – Gesiona

Вечером стало плохо. Схлынула волна нервного возбуждения, благодаря которому он держался весь день, усталость заключила его в мягкие, но неодолимые объятия. Пришли сомнения. То, что казалось таким очевидным после утреннего разговора, вдруг стало зыбким, совершенно ненадежным. С чего он взял, что выбранный извилистый путь непременно приведет его к ней, позволит обелиться в ее глазах? Почему это пришло ему в голову? Какую связь углядел он между признанием своего отцовства и восстановлением отношений с Алисой? И каково это, рассматривать собственного ребенка всего лишь как средство для достижения цели? Сомнительное средство?

Стало гадко. Рука сама потянулась к бутылке с привычным допингом, откупоренной еще с утра. Отхлебнув прямо из горлышка, он ладонью вытер губы, тряхнул головой. Что может дать ребенку он, подающий надежды алкоголик с выжженной душой? Как он может взять на себя ответственность за другую, такую хрупкую жизнь, когда и со своей-то разобраться не в состоянии? Вправе ли вторгаться в маленький устоявшийся мирок, не чувствуя в этом потребности? Не чувствуя любви? И станет ли кому-нибудь от этого лучше?

Мысли классического труса. К себе он научился быть безжалостным.

Нолан растянулся на кровати, невидяще уставился в потолок. Эли мечтала о ребенке. Он помнил, как долго она ходила вокруг да около, не решаясь заговорить с ним об этом. И как обрадовалась, когда он неожиданно горячо согласился. Тогда он уже знал, что ребенок будет. Другой. От другой. Тем более сильным и страстным было желание родить ребенка с ней. Их настоящего ребенка. Наверное, таким образом он малодушно стремился привязать ее к себе еще более прочными узами, уже тогда предчувствуя ту августовскую ночь, разрушившую их жизни.

Осознавать собственную ошибку было мучительно. Он бездарно разбазарил все самое ценное, что имел в жизни. И теперь даже не знал, вправе ли просить у судьбы второй шанс.

Нолан повернулся на бок, закрыл глаза. Завтра утром он летит в Лос-Анджелес. Он готов, и не позволит сомнениям одолеть себя. Он снимет, наконец, этот груз со своей совести. И, возможно, тогда у него появится моральное право попросить у нее прощения.

… Озабоченный мыслью о предстоящем перелете, который всякий раз до жути нервировал его, Нолан дожевывал свой завтрак.

— Привет! — Джейден плюхнулся напротив. — Ну что, поздравляю! Твой русский оказался весьма шустрым парнем. Сенсационное заявление Нолана Хьюза уже в сети. Таблоиды запаздывают, но, полагаю, завтра и они взвоют от восторга.

— Джей, ты чего так переживаешь-то? — полюбопытствовал Нолан, дожевывая тост. — Первый раз, что ли, о тебе небылицы сочиняют?

— Такие — в первый! — с нажимом сказал Джей. — Да еще с твоей любезной подачи. Все-таки с головой у тебя не все в порядке.

— Пошумят и успокоятся, — довольно равнодушно ответил Нолан. — Глядишь, Ричард еще спасибо скажет — такой пиар. Кстати, Джей, — вспомнил он, — ты домой летишь? Мне попутчик нужен.

Джейден помедлил.

— Ну, вообще-то, я планировал задержаться здесь на несколько дней.

— С чего бы это? Ты же сам твердил, что твой бронхит остро нуждается в солнце Калифорнии. С чего вдруг такие жертвы? — было удивился Нолан и вдруг прозрел: — Погоди… Женщина?

Джейден молчал, что укрепило Нолана в его догадке. Джею как-то не слишком везло с дамами последнее время.