Книга Все начнется с нас, страница 14 – Колин Гувер

Я жду еще пару минут и выхожу на улицу — удостовериться, что машины Райла там нет, а затем с виноватым видом возвращаюсь в магазин. Надо сообщить Атласу, что горизонт чист. У двери кладовки я вздыхаю.

Атлас терпеливо ждет, скрестив руки на груди и прислонившись к стеллажу, словно эти прятки его ничуть не смущают.

— Прости, пожалуйста.

Не знаю, сколько извинений потребуется, чтобы компенсировать этот конфуз. Я готова извиниться хоть тысячу раз.

— Он ушел?

Я киваю, но, вместо того чтобы выйти, Атлас тянет меня за руку к себе и закрывает дверь.

Теперь мы оба в кладовке.

В темной кладовке. Хотя не такой уж темной, ведь я различаю искорки в его глазах — верный признак едва сдерживаемой улыбки. Возможно, он не возненавидел меня за случившееся.

Для двоих тут настолько тесно, что некоторые части его тела соприкасаются с моими. Испытывая неловкость, я в попытке отодвинуться вжимаюсь спиной в стеллаж — и все равно чувство такое, будто Атлас укутывает меня, как теплое одеяло. До меня долетает аромат его шампуня. Я пытаюсь дышать ровнее.

— Ну как, разрешаешь? — спрашивает он шепотом.

Я не представляю, о чем речь, но готова без раздумий согласиться. Однако прежде чем выпалить «да» на непонятный мне вопрос, я мысленно считаю до трех. А затем уточняю:

— Разрешаю что?

— Позвонить тебе сегодня вечером.

Точно. Он вернулся к разговору у прилавка, как будто Райл нас не прерывал.

Я закусываю нижнюю губу. Меня тянет сказать «да», ведь я хочу, чтобы Атлас позвонил, — и в то же время он должен понять: необходимость прятаться в кладовке — это, возможно, только начало. Вероятно, в том же духе будут проходить и другие наши встречи, поскольку Райл всегда будет маячить поблизости, учитывая, что он отец моего ребенка.

— Атлас… — начинаю я таким тоном, словно сообщаю нечто ужасное.

— Лили, — произносит он с улыбкой, словно ничего ужасного я сообщить не могу.

— В моей жизни много сложностей.

— Я помогу тебе с ними справиться.

— Боюсь, что с твоим появлением все станет еще сложнее.

Он поднимает брови.

— Кому станет сложнее? Тебе или Райлу?

— Его проблемы превратятся в мои. Он отец моей дочери.

Атлас наклоняет лицо чуть ближе к моему.

— Разумеется. Он ее отец. Но не твой муж. Ты не должна из заботы о его чувствах отказываться от, вероятно, одной из важнейших вещей в своей жизни. Второй по важности.

Он говорит так убежденно, что мое сердце начинает бешено колотиться. Одной из важнейших вещей в моей жизни? Жаль, его вера в нас не передается воздушно-капельным путем.

— Второй по важности? А первая какая?

Он смотрит мне в глаза.

— Эмерсон.

Черт. Услышав от него, что для меня нет никого важнее дочки, я буквально таю. Однако беру себя в руки и сдерживаю улыбку.

— Ты же понимаешь, что проще мне не становится?

Атлас медленно качает головой.

— Лили, меньше всего на свете я хочу усложнять тебе жизнь.

Он приоткрывает дверь, впуская в кладовку свет, и пристально глядит на меня.

— Во сколько мне лучше позвонить?

Он так непринужденно это произносит, что у меня возникает желание притянуть его к себе и поцеловать — получить хотя бы часть его спокойствия и уверенности.

— Звони в любое время, — выдавливаю я, точно набрав в рот ваты.

Его взгляд на миг задерживается на моих губах и словно пронизывает мое тело сверху донизу. А затем Атлас выходит, прикрыв за собой дверь, и я остаюсь в кладовке одна.