Книга Все начнется с нас, страница 74 – Колин Гувер

Кто-то стучит в окно, и я вздрагиваю так сильно, что едва не рву записку пополам. Вскинув глаза, я вижу, что возле машины стоит мама. Эмми, разглядев меня через стекло, расплывается в улыбке, и этого мне хватает, чтобы забыть о невзгодах и улыбнуться в ответ.

Вот что делает улыбка дочери. Ну, и письмо в моей руке. Я складываю его и убираю в сумочку.

Мама открывает дверцу.

— Все хорошо?

— Да, отлично. — Я выхожу из машины и беру Эмми на руки, однако мама продолжает буравить меня взглядом.

— Когда мы созванивались, твой голос звучал испуганно.

— Да нормально все, — отмахиваюсь я. — Я просто не хотела, чтобы Райл сегодня виделся с Эмми. Он сейчас не в духе, а поскольку ему известно, что она ночевала у тебя…

Вздохнув, я иду к качелям, занимаю свободные и сажаю на колени дочку. Оттолкнувшись от земли, я начинаю тихонько раскачиваться, а мама тем временем садится на соседние качели.

— Лили. — Она не сводит с меня беспокойного взгляда. — Рассказывай, что случилось.

Я знаю, что Эмми всего годик, и все же мне неловко обсуждать сейчас ее отца. Я убеждена, что маленькие дети могут считывать настроение, пусть даже не понимают речь.

Я пытаюсь обрисовать ситуацию, не называя имен.

— Ну, я вроде… кое с кем встречаюсь…

В моем голосе не хватает уверенности, поскольку мы с Атласом еще не объявляли об этом официально. Хотя и без всяких ярлыков понятно, что между нами происходит.

— Правда? С кем же?

Я не собираюсь выкладывать все до конца. Скорее всего, мама Атласа не помнит. Она видела его всего дважды, когда я была подростком, и с тех пор речь о нем не заходила. Хотя не исключаю, что мама все же запомнила Атласа, но предпочла о нем не говорить, потому что он попал в больницу по вине моего отца.

Я не хочу, чтобы в тот день, когда я представлю маме Атласа, она думала о нем как о несчастном пареньке из прошлого и чувствовала себя неловко.

— Так, один знакомый. Пока рано о чем-то говорить. Вот только… — Я вновь отталкиваюсь ногой, чтобы придать нам с дочкой небольшое ускорение. — Об этом узнал Райл и… не обрадовался.

Мама хмурится: ей слишком хорошо известно, что я имею в виду под «не обрадовался».

— Утром он приходил ко мне домой, и его реакция меня напугала. Я в панике решила, что он заявится к тебе и заберет Эмми, поэтому и попросила вас погулять в парке.

— Что именно он сделал?

— Он меня не бил. Я слегка занервничала, потому что давно не видела его таким злым. Но ничего ужасного не произошло. — Я целую Эмми в макушку и с удивлением чувствую, как по щеке катится слеза. Я поскорее ее смахиваю. — Даже не знаю, как быть, когда он придет в следующий раз. Я почти жалею, что он мне ничего не сделал, сейчас я на него заявила бы. И в то же время чувствую себя ужасной матерью — так думать об отце своего ребенка!

Мама протягивает руку и сжимает мою ладонь. От этого наши качели останавливаются. Я разворачиваюсь к маме.

— Лили, какое бы решение ты ни приняла, ты прекрасная мать, — заверяет она и, выпустив мою руку, хватается за цепь качелей. — Я восхищаюсь тем, на что ты решилась ради Эмми. И порой грущу из-за того, что не проявила такую же стойкость ради тебя.

Я бросаюсь ее утешать:

— Даже не сравнивай наши ситуации, мам! Я бы не осмелилась что-то изменить, если бы не огромная поддержка от других людей. А у тебя никого не было.