Книга Никогда, никогда, страница 59 – Таррин Фишер, Колин Гувер

Чарли стучит по стеклу витрины, показывая на труп.

— Посмотри, – говорит она, – это я. – Она смеется и переключает свое внимание на что-то еще внутри галереи.

Но я больше не смотрю на этот пластиковый труп, как и на все прочее внутри этой галереи.

Я смотрю на нее.

Свет, льющийся из галереи, освещает ее кожу, так что она светится прямо как ангел. И мне хочется провести ладонью по ее спине, чтобы пощупать, нет ли там крыльев.

Ее взгляд перемещается с предмета на предмет внутри галереи, и в глазах читается недоумение. Я отмечаю про себя, что надо будет привести ее сюда, когда эта галерея будет открыта. Могу себе представить, какой у нее будет вид, когда она сможет дотронуться до этих экспонатов.

Она пристально смотрит на витрину еще несколько минут, а я не свожу глаз с нее, только теперь я приблизился к ней на два шага и стою сразу за ней. Мне хочется еще раз посмотреть на ее татуировку теперь, когда мне известно, что она значит. Я беру ее волосы и перекидываю их через плечо. И ожидаю, что она шлепнет меня по руке, но вместо этого она делает резкий вдох и смотрит на свои ноги.

Я улыбаюсь, вспомнив, каково мне было, когда она проводила пальцами по моему собственному тату. Не знаю, вызывает ли у нее мое прикосновение такие же чувства, но она стоит неподвижно, позволяя моим пальцам снова скользнуть под воротник ее блузки.

Я медленно сглатываю и гадаю, всегда ли она оказывала на меня столь сокрушительное действие.

Я оттягиваю ее воротник вниз, обнажив тату. И у меня падает сердце, потому что мне тошно оттого, что у нас с ней не осталось воспоминания об этом. Мне хочется вспомнить наш разговор, когда мы решили сделать себе эти татуировки, которые останутся с нами навсегда. Хочется вспомнить, кто из нас предложил это первым. Хочется вспомнить, как она выглядела, когда игла пронзила ее кожу в первый раз. И хочется вспомнить, как мы себя чувствовали, когда дело было сделано.

Я провожу большим пальцем по очертаниям этих деревьев, одновременно держа ее за плечо, ощущая на нем пупырышки гусиной кожи. Она склоняет голову набок, и из ее горла вырывается чуть слышное всхлипывание.

Я зажмуриваю глаза.

— Чарли? – Мой голос похож на наждачную бумагу, и я прочищаю горло, чтобы он опять зазвучал нормально. – Я передумал, – негромко говорю я. – Я не хочу давать тебе новое имя. Мне нравится то имя, которым я звал тебя прежде.

Я жду.

Жду ее язвительного ответа. Жду ее смеха.

Я ожидаю, что она оторвет мою руку от своей шеи, но она не делает ничего. А это значит, что я получаю все.

Я продолжаю держать свою ладонь на ее спине и медленно обхожу ее. Теперь я стою между нею и витриной, но она продолжает смотреть в землю. Она не поднимает глаз на меня, потому что – я это знаю – ей не нравится чувствовать себя слабой. А сейчас я заставляю ее чувствовать себя слабой. Свободной рукой я касаюсь ее подбородка и пальцами приподнимаю его.

Когда наши взгляды встречаются, мне кажется, что я знакомлюсь с той ее стороной, которой я еще не знал. Нерешительной. Ранимой. Которая позволяет себе испытывать какие-то чувства. Мне хочется улыбнуться и спросить ее, каково это – чувствовать, что ты влюблена, – но я знаю, что, если я начну дразнить ее сейчас, она разозлится и уйдет, а я не могу этого допустить. Только не сейчас, когда я наконец могу сравнить реальность с теми многочисленными фантазиями, когда я представлял себе ее поцелуй.