Книга Подкати ко мне нежно, страница 108 – Карли Робин

— Проинтервьюируй меня.

Ее глаза округлились от удивления. Я понимал, насколько безумна моя просьба. Я был внутри нее, и вместо того, чтобы дать ей то, что она хотела – проклятье, что мы оба хотели, – я просил ее взять у меня интервью. Единственная вещь, на которую я постоянно жаловался.

— Ты хотел сказать «оседлай меня»?

Ее тело затряслось от смеха, и от этого движения мои яйца сжались. Я положил руки ей на бедра, чтобы удержать на месте. Я мог поставить ей синяк, если бы держал слишком крепко.

— После такого минета я хочу продержаться дольше, чем тридцать секунд.

Она ухмыльнулась, очень довольная собой.

— Ну хорошо. Какая у тебя самая нелюбимая конфета?

— Шипучки. От них на языке странное ощущение, да и звук мне не нравится.

Неожиданно появившаяся у нее на лице хитрая ухмылка заставила меня занервничать.

— У меня есть уточняющий вопрос.

«Какой уточняющий вопрос можно задать о конфетах-шипучках?»

— Как думаешь, если я сперва положу в рот шипучку, а затем возьму твой член, ему будет щекотно? Или просто некомфортно, как будто его гравием обдало?

Хорошо, что я уже лежал, потому что такой вопрос меня бы с ног сбил. Мгновение – и я уже смеялся. Она всерьез обдумывала вопрос касательно гребаных конфет? Еще и с таким подтекстом? Ее странный уточняющий вопрос сделал свое дело, и я был готов. Еще как готов.

Она лениво вращала бедрами, устраиваясь поудобнее. «Проклятье». Мне потребовалось огромное количество терпения, чтобы не перехватить контроль. Элла хотела медленно и нежно, я – быстро и жестко. Но я был готов на все, чтобы сделать эту девушку счастливой, и если это значило уступить ей на время контроль, к которому я так стремился, да будет так. Мне нравилось видеть, каким выразительным становилось ее лицо, когда я был внутри нее, наблюдать за тем, как она сосредоточенно прикусывает губу, фокусируясь на удовольствии. Я прижал палец к ее клитору, и Элла слегка замедлилась, примеряясь к новому ощущению. Ее стоны звучали более ангельски, чем любой хор, что я когда-либо слышал.

И вскоре Элла уже достигла кульминации. Ее тело растеклось по моему, и она так и лежала на моей груди, сжав мои руки, пока я быстро и небрежно толкался в нее. Мои руки нашли ее задницу и мяли и сжимали, пока Элла стонала в ответ.

Это было тем, чем я невероятно гордился – я так хорошо изучил ее тело, что всегда знал, что делать и где прикоснуться, чтобы доставить удовольствие. Я получал особенное удовлетворение, доводя Эллу до эйфории. Воздух наполнился рваными вздохами, когда я приблизился к оргазму. Она протянула руку, массируя мои яйца, они сжались от ее прикосновения, и в этот момент я кончил, застонав и потеряв над собой контроль от сокрушительного оргазма. Мы оба были измотаны и дышали коротко и тяжело.

— Я подсел на тебя, детка, – прошептал я, уткнувшись носом ей в шею. – К тому, как ты пахнешь, к тем звукам, что ты издаешь, к тому, как ты ощущаешься.

— И я на тебя, – Элла прислонилась к моему лбу. – Может, нам стоит обратиться в рехаб?

— Не, – я хмыкнул, – на флафф это.

Писать биографию своего парня оказалось гораздо сложнее, чем жизнеописание какой-нибудь исторической фигуры. Что-то я сомневалась, что биограф Джорджа Вашингтона занимался с ним умопомрачительным сексом в душе, а затем они вместе ели в постели суши, заказанные из мишленовского ресторана. Не то чтобы я жаловалась.