Книга Смерть заберет нас в один день, страница 29 – Ао Морита

Касай рассказал, что он в шутку отправил Зензенманну свою фотографию, и ему пришел ответ. Всерьез он его не воспринял, но решил, что статья может получиться интересная, так что связался с R.

Потом Касай отлучился в курилку.

Мы разговаривали всего несколько минут, а я уже чувствовал себя как выжатый лимон. Но только в голову закралась мысль улизнуть, пока его нет, как к столику подвели еще кого-то.

— Приятного отдыха! – пожелала провожатая хрупкой девочке с черным рюкзаком и каре чуть покороче, чем у Асами.

Девочка утопала в оверсайз-толстовке и смотрела на меня испуганными глазами так пристально, что ладони тут же вспотели.

Неужели это она R? Но я вспомнил, что та едет на машине, так что этот вариант отпадает. Девочка явно еще не доучилась до старших классов и никак не походила на организатора нашей странной встречи.

— И-извините… А к-куда можно присесть?

Бедняжка крепко прижала руки к груди, и голосок у нее дрожал. Видимо, она заметила чашку кофе Касая и теперь не понимала, с какой стороны ей примоститься.

— Да куда угодно… наверное.

У меня голос тоже предательски подрагивал. Я видел, что новоприбывшая младше меня, но фобия все равно давала о себе знать. Девочка долго колебалась, но в конце концов выбрала мою половину столика. Я отполз на несколько сантиметров поближе к окну.

— М-меня… Меня зовут Канон Тоояма. Девятый класс. Приятно познакомиться.

— Ага, в-взаимно. Хикару Сакимото, одиннадцатый, – как можно спокойнее постарался ответить я Канон, которая почему-то чуть не плакала.

Я с деланым равнодушием протянул ей меню, и девочка дрожащими пальцами нажала кнопку вызова официанта. Заказала себе клубничный молочный коктейль.

— О! Еще одна. Привет, я Касай. – Журналист, вернувшись из курилки, протянул новой участнице встречи визитку.

Канон, чуть не заикаясь, тоже представилась, и Касай тут же принялся расспрашивать ее, как меня до этого:

— Так, а ты почему решила обратиться к Зензенманну?

— Я, ну… просто…

— Так почему? Думала, что это шутка? И сколько тебе осталось, к слову?

Он забросал девочку вопросами, и та совсем стушевалась. Я не спешил бросать ей спасательный круг, еле цедил колу и искоса следил за интервью.

— П-понимаете… Не мне. Приговор не у меня, – с трудом выговорила Канон.

Касай нахмурился:

— А у кого же?

— Ну…

И девочка медленно рассказала все с самого начала.

Итак, Зензенманн увидел, сколько отмерено ее другу детства. Тот страдал от наследственного заболевания, и ему с самого начала прочили очень недолгую жизнь. В последнее время он плохо себя чувствовал, подолгу лежал в больнице, и как раз в это время Канон попался на глаза один из твитов Зензенманна.

— Я просто хотела успокоить себя. Если не ответит – значит, все хорошо, он ничего не видит. Я так молилась, чтобы он не ответил…

Однако ее молитвы остались втуне, и вскоре ей, как и мне, пришла печальная весточка. Канон не находила себе места, все глаза проплакала и изо всех сил искала, что же теперь делать, когда наткнулась на сообщение R.

— Ему остался сорок один день. Я приехала, потому что вдруг и правда можно что-то придумать? – К концу рассказа у Канон по щекам уже струились слезы.

Я поглядел на девочку с жалостью. Ее сюда вытащили обманом. Я страшно разозлился на R, которая посмела так жестоко посмеяться над чистым детским сердечком. И какого черта она вообще опаздывает на встречу, которую сама организовала?! От злости я громко втянул остатки жидкости в стакане. Некрасиво хлюпнуло.