Книга Смерть заберет нас в один день, страница 61 – Ао Морита

Я распахнул шторы, открыл окно и впустил свежий воздух. Кожу тут же укололо морозцем, но до чего же приятно! Какая затягивающая тьма снаружи. Небо затянули облака, и я не видел звезд. Во мраке сияли только городские огни.

Я бросил взгляд на часы и понял, что наступают новые сутки. Секундная стрелка безжалостно неслась по кругу.

Закрыл окно, лег в постель, закрыл глаза. Но сон не шел.

Проснулся я, как обычно, в семь утра. Ночью почти не сомкнул глаз и не выспался.

Когда я вспомнил, что жизнь моя иссякает, мне стало невыразимо жалко расставаться с миром. Я проверил телефон. Асами не ответила, но сообщение прочитала. Меня охватило отчаяние, что она не удостоила меня ответом. Но спасибо уже и на том, что раз она открывала чат – значит, по крайней мере, находилась в сознании.

Я хотел встретиться с Асами, но, раз она не ответила, решил ехать в школу. Еле-еле разомкнул отяжелевшие веки, приготовил завтрак. Обычно я так не делал, но в последний день захотелось. Решил пожарить скрембл с сосисками.

Может, это моя последняя трапеза? От этой мысли почему-то стало смешно. Отец еще не проснулся, и его половину я накрыл пленкой, а сам позавтракал в одиночестве.

В мое последнее утро в доме царила тишина, навевавшая мысли о затишье перед бурей, и спокойствие, которое хотелось чем-то разбить. Просто ничем не примечательное, умиротворенное и нежное утро. Слишком обычное, и не верилось, что сегодня и в самом деле оборвется моя жизнь.

Но я заставил себя вспомнить, что да. Мы с Асами умрем, как уже умерли Касай и Рюдзи. Друг Канон – исключение из правил, и мне не стоит уповать, будто и я им стану.

Когда тебе дают сознательный выбор, делать рискованную операцию или нет, то, может, ты и сбежишь от смерти. Но человек, которому не предоставлена роскошь принять столь судьбоносное решение, едва ли может как-то повлиять на исход событий. К сожалению, я не видел перед собой никакой развилки. Я собирался, как обычно, пойти в школу и, не противясь судьбе, шагнул в прихожую с решимостью умереть.

— Ах да, пап! Я сегодня не смогу приготовить ужин, так что купи чего-нибудь в магазине, – бросил я отцу, который как раз встал и только-только наливал себе кофе.

— Да? Ладно, – ответил он, не поднимая взгляда от газеты.

Если сейчас уйду, то, видимо, уже навсегда. Остался последний шанс что-то сказать ему напоследок.

— Вы там не ссорьтесь с Юко-сан, ладно? – пожелал ему я.

Отец взглянул на меня.

— Что такое? – спросил он с изумлением.

Я покачал головой:

— Ничего. Я там скрембл приготовил, поешь. Все, убежал! – попрощался я и покинул дом.

Не люблю сопливых прощаний, и нам с отцом так лучше всего.

Снаружи лил дождь. Я про себя порадовался. Не хотелось ни солнца, ни просто туч. Дождь – самое то. Я раскрыл прозрачный зонтик и дошел до остановки.

В автобусе я закрыл глаза и ни разу не выглянул в окно. Не хотелось запоминать последнюю дорогу в школу. У меня не осталось ничего, что бы привязывало меня к миру. Разве что я бы встретился напоследок еще раз с Асами, но раз не суждено, то ничего и не поделаешь. Я размышлял, не съездить ли мне в больницу, если ее госпитализировали, но бросил эту мысль. Ночью я, может, и набрался решимости отправить ей сообщение, но теперь мне ничего не хотелось. А в чувствах объясняться все равно уже поздно.