Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 13 – Ао Морита

Вовсе не та беззаботная улыбка, которая приклеилась к губам героини из того фильма. В это выражение верилось больше, и я, удовлетворенно кивнув, проследовал за провожатой. Она остановилась у дальней палаты.

— Ко мне уже так давно никто, кроме родных, не заходил. Прошу, – пригласила она меня как будто в собственную комнату.

На дверной табличке я прочел: «Харуна Сакураи».

Внутри оказалась всего одна койка. Получается, индивидуальная палата.

У самого входа к стене примыкала чистая раковина, а за ней стояла аккуратно заправленная постель. У окна висел телевизор, а в окно открывался вид на рыжий закат. На тумбочке громоздились альбомы, а рядом лежали карандаши.

— Тебя зовут Харуна?

— Да. Назвали так потому, что родилась весной^[4]. Очень незамысловато. Можно было и поинтереснее придумать, – усмехнулась девушка, усаживаясь на койку. И спросила без особого интереса: – А тебя как?

— Акито. Иероглифы – «осень» и «человек». Родители тоже говорят, что так назвали, потому что родился осенью. А сестра родилась летом, поэтому она Нацуми^[5].

— Надо же, – тихо рассмеялась девушка. Даже в улыбке чувствовалась боль. – Получается, родился бы зимой – был бы Фуюто?^[6]

— Возможно.

Девушка раскрыла альбом. Новый, с чистым первым листом.

— Можно посмотреть?

— Пожалуйста.

Я взял один из альбомов с тумбочки. Его заполняли рисунки разных парков, какой-то школы – и все до единого такие же красивые, как те, что я уже видел.

— Харуна… сан^[7], ты все-таки потрясающе рисуешь. Ходила в художественную школу? – спросил я, но девушка покачала головой:

— Не ходила. За карандаш только в этом году взялась. В больнице скучно, и раньше я книжки глотала одну за другой. По-моему, уже за тысячу перевалила. – А потом добавила: – Кстати, можно просто Харуна.

Ничего себе, рисует всего несколько месяцев, а обогнала человека, который этим занимается с самой началки. Обидно, но перед лицом таких замечательных работ глупо оспаривать этот факт. Я бы даже поверил, если бы мне сказали, что ее рисунки сделаны рукой профессионального художника. Вот бы она написала картину не на этом огрызке, а на полноценном холсте.

— Погоди-ка, что это за школа?..

Я заметил на рисунке очень знакомую деталь. Ну точно, здание средней школы из соседнего района. Там еще рядом парк, по которому я часто катался на велике. Школа выделялась статуей Киндзиро Ниномии^[8], которые в наше время уже почти не ставят. И особенно примечательно, что у книги в его руках отбили уголок. Не хватало угла и у Киндзиро на рисунке.

— Я ходила в эту школу. То есть почти все время пролежала в больнице, поэтому мало запомнила, как там все, но что вспомнила – нарисовала. И парк на прошлой странице тоже. Я там когда-то часто гуляла.

— Ого. Ты его очень хорошо запомнила, раз так много деталей нарисовала.

— Да я просто прикидывала, что «кажется, как-то так», так что наверняка много напутала.

Тут я обратил внимание, что и там, и там она нарисовала двух девочек. То они весело идут в школу, то вместе качаются на качелях.

— Это ты на рисунке? А рядом подруга?

— Да, вроде того, – кивнула она, не углубляясь в детали.

На какое-то время повисла тишина, Харуна взяла карандаш и принялась рисовать. Меня мучило любопытство: что получится сегодня? Поэтому я молча следил за ее работой.