Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 36 – Ао Морита

Какое-то время я пялился в потолок, как будто из меня вынули душу.

Перед глазами стояли хмурые лица друзей, а в груди как будто резали тупым ножом. Чтобы избавиться от видения, я зажмурился и замотал головой.

Из-за моего эгоизма они расстроились. Я их обидел. Мне стало все равно. Пусть сердце хоть прямо сейчас останавливается.

Но тут опять зазвенело уведомление. Я как будто пришел в себя, присел в постели и придвинул поближе разбитый телефон.

«В день фестиваля обещают дождь. Мне, наверное, другой возможности уже не выпадет, так что сижу в шоке».

Я ничего не ответил и накрылся с головой одеялом.

* * *

Начиная со следующего дня меня отправили в специальный зал реабилитации, и там я понемногу ходил и занимался легкими упражнениями. Все остальное время не вылезал из палаты и сидел там ниже травы, чтобы не наткнуться на Харуну.

Несмотря на выговор, который мне сделали Эри с Сётой, я все равно не собирался ей ничего рассказывать. Точнее, считал, что лучше молчать. Не потому, что боялся ее сочувствия или что-то такое, а просто не хотел, чтобы она расстраивалась.

От избытка свободного времени я рисовал в альбомах, которые принесла мама. Думаю, тем же сейчас этажом выше занята и Харуна.

С утра она прислала мне еще одно сообщение, но я пока не ответил. «В последнее время тебя совсем не видно. Наверное, занят? Понимаю: учеба и все такое. Мне заняться особо нечем, так что сижу мастерю тэру-тэру-бодзу. Надеюсь, послезавтра распогодится».

Немного подумав, я наконец составил такой ответ: «Хожу на летние подготовительные занятия, времени совсем не остается. Прости».

На следующее утро я в первую очередь проверил прогноз погоды. Невольно улыбнулся: по-прежнему обещали дождь. Прости, Харуна, но лично мне выгоднее, чтобы фестиваль отменили. Все это время я пристально следил за погодными сайтами.

Еще через час закончилась реабилитационная гимнастика, и я застыл, не решаясь из зала перебраться в лифт. Я знал, что иногда Харуна спускается на первый этаж. На этом участке коридора я всегда соблюдал величайшую осторожность и шел только тогда, когда убеждался, что Харуны нигде нет. Вот и в этот раз: в лифт я сел только после того, как проверил, что девушка на нем не приехала. Однако когда двери открылись на третьем этаже, я лицом к лицу столкнулся с ее мамой-медсестрой.

— Акито-кун?

Я коротко кивнул и хотел ретироваться, но женщина меня поймала.

Понятное дело, тут отпираться бесполезно: все равно узнает. Поэтому я рассказал все как есть. И потребовал с нее обещание, что она ничего не расскажет Харуне.

Ее мама пообещала, хотя и очень слабым голосом. Она стойко выслушала мой рассказ, хотя казалось, что вот-вот расплачется. Правда, меня слезы душили еще больше, чем ее. Мне прежде никому не приходилось объяснять, в каких я оказался обстоятельствах. Я и не знал, что это так сложно.

Я вернулся в палату и погрузился в рисование. Телефон то и дело звонил, но я не отвлекался. Только так я спасался от реальности. Душа утешалась стуком капель в окно и шелестом карандаша по бумаге.

После очередного уведомления я все-таки остановился.

Пришло сообщение от Харуны:

«Смастерила много тэру-тэру-бодзу. Ты тоже не отставай!»

Я прокрутил письмо ниже по треснутому экрану, и внизу оказалась фотография белых куколок на окне. Больше десятка, и все они улыбались и молились о том, чтобы распогодилось. Каждое личико отличалось от прочих: некоторые зажмурились и высунули языки, некоторые просто с улыбкой глядели перед собой, некоторым Харуна вокруг глаз нарисовала искры, некоторые хохотали.