Книга За год до смерти я встретил тебя, страница 46 – Ао Морита

— Бананы в шоколаде! Класс! Обязательно зайду к вам попробовать, а ты мне приготовишь! – Глаза у Харуны заблестели, как у Белоснежки, влюбленной в принца. Она просто-таки сгорала от нетерпения.

Я встревожился, точно ли все получится. Ведь ей осталось так мало. Но мне не хотелось об этом думать, и я просто улыбнулся:

— Буду ждать!

Миура и дальше урывала свободные от работы и репетиций минутки, чтобы навестить Харуну. Я не забывал про Эри с Сётой, но и Харуну навещал исправно.

Искренне обрадовался, что наш класс решил делать бананы в шоколаде. В отличие от других ребят, которые придумали устроить комнату страха или вот, например, спектакль, мы почти не тратили времени на подготовку. Главное – закупить ингредиенты и запомнить рецепт, а дальше до самого фестиваля – свободное время. Я впервые обрадовался, что оказался именно в этом классе.

За два дня до фестиваля мы с Харуной впервые за долгое время поднялись на крышу и наслаждались компанией друг друга. Миуре пришлось остаться на финальные прогоны.

— Харуна, не мерзнешь? Хочешь, возьми пиджак.

— Нет, спасибо. А то еще сам простынешь.

— Ну и ладно.

— Ничего не ладно! – воскликнула Харуна, присаживаясь на лавочку. Прищурилась на заходящее солнце. Она казалась такой грустной, но такой прекрасной. – Мы с тобой как будто на свидании.

— Угу. Только пижаму бы переодеть, – рассмеялся я, и Харуна весело согласилась:

— Пожалуй.

Сколько раз меня уже исцеляла ее улыбка?

— Завтра будет дождь, – вдруг слетело с губ Харуны.

По рыжему небу расползались стада пушистых облачков.

— Я вроде слышал, обещали похолодание.

— Да? Значит, последний раз в этом году выхожу на крышу. А в следующем году… Впрочем, какое «в следующем году»?.. – с унынием поправилась Харуна.

Я не нашелся что сказать. Мы еще помолчали, а потом девушка медленно спросила:

— Акито-кун, помнишь, ты меня как-то спросил, о чем я жалею?

— Да, было такое. Хорошее воспоминание.

— Я тогда сказала, что ни о чем, но на самом деле кое-что есть. Хотя, наверное, уже поздно. – Она горько над собой посмеялась.

— Что же?

— Я бы хотела хоть раз, хоть разик счастливой любви. Влюбиться самой, и чтобы в меня влюбились, и я бы сделала этого человека счастливым, и мы бы вместе создали кучу счастливых воспоминаний.

— Понятно, – только и ответил я, потупившись. Не знал, что сказать. Ничего не шло на ум. Почему она завела этот разговор? Видимо, расчувствовалась от грустного осеннего заката.

— Только я ведь могу умереть в любой момент. И когда я представляла себе, что даже если влюблюсь, то впереди только пустота, – вся смелость улетучивалась, – тихо призналась Харуна, поднимая глаза на рыжее небо.

Ее слова укололи меня в самое сердце.

Я ведь такой же. Я слишком хорошо понимал, что она чувствует. И от этого только больнее.

— Я думаю, еще совсем не поздно. Я считаю, что тут необязательно думать только о счастье другого человека. Запрещать себе влюбляться только потому, что скоро умрешь, – это значит бегать от собственных чувств. Ну, я так думаю.

Если до этого Харуна рассеянно глядела на закат, то тут вздрогнула и повернулась ко мне. У нее в глазах набухали слезы.

Что я такое говорю? Чуть сам не рассмеялся над собственной чушью. Я ведь сам бегаю от любви, прикрываясь болезнью. Отступился от Эри и влюбился в Харуну, которой осталось жить примерно столько же, сколько мне. Поначалу считал, что раз нам обоим скоро умирать, то ничего страшного.