Книга Бойфренд в наследство, страница 23 – Линдси Левитт

— Спасибо, Майк. Я ценю это.

Майк только скромно пожал плечами. Даже эти его пожатия плечами бесили меня.

— Ладно, как не жаль прерывать наше командное мини-собрание, но у меня тест по математике. Я пошла, ребята. Увидимся после пятого урока, – сказала я. – За поздним ланчем после занятий? Где?

— Можем съесть хот-доги в Costco, – предложил Грант.

— Я за мясное ассорти по-гавайски, – высказался Майк.

— Моя очередь выбирать, – заявил Портер. – Я на мели. Поэтому идем домой к Сэму на сэндвичи.

— Ребята, все остатки энчилады вы сожрали на прошлой неделе! – простонал Сэм.

Мы ухмыльнулись. Мама Сэма наверняка наготовила еще. И гораздо больше. Она всегда так делала. Дом Сэма площадью примерно 293 квадратных фута стал «тусовочной Меккой» с тех пор, как он устроил там математический клуб средней школы. И заверяю вас: «Цифродробильщики» был реально классным математическим клубом. Мы грызли цифры и дроби, уплетая пироги, лепешки, тортильи и пиццу, приготовленные заботливой мамой Сэма, почти каждый день.

— Да, кстати, раз уж мы тут все с тобой встретились, – Сэм принялся возиться с молнией на своем рюкзаке, – мы приготовили кое-что для тебя.

Ребята выстроились в сплошную линию. Раздавшийся звонок предупредил, что до начала урока осталось пять минут, и я, переступив с ноги на ногу, отсчитала девять секунд, потребовавшихся Сэму, чтобы открыть рюкзак. До Рождества еще был целый месяц, но это не значило, что мальчишки уже не приготовили мне подарок-розыгрыш. На День святого Валентина в прошлом году они купили мне надувную куклу; а их подарком на мой день рождения стал старый носок без пятки, который Грант нашел под кроватью у отца.

— Ребята, мне пора в класс.

Сэм вытащил лист черной бумаги. На нем белым мелом было выведено «ПОКОЙСЯ С МИРОМ, ДЖИМ НОЛАН». Приглядевшись, я поняла, что листок символизировал надгробную плиту. Если это шутка, то очень жестокая. Но если это акт проявления сострадания – что ж, хорошо, если так. Сэм перевернул листок. На обороте скотчем было приклеено несколько фотографий дедушки и моих, по-видимому, распечатанных с компьютера.

— Мы нашли их в Сети, – сказал Грант. – Можешь повесить это в своем шкафчике.

— Будет типа мемориала… на память, – добавил Майк. – Я знаю, как ты была близка с Джимом.

— Не называй его так панибратски, – сказал Сэм. – Джимом, как будто ты был с ним знаком.

— Мать рассердилась на меня за то, что я выдрал лист из ее фотоальбома для этой надгробной плиты, – признался Портер. – Но он подходит как нельзя лучше. Очень плотный и твердый. Хорошо стоит.

— Ну да, не падает, – хихикнул Грант.

— Это же картон, – кивнула я.

Одна из фотографий отклеилась и, покрутившись в воздухе, упала на пол. Я присела на корточки, чтобы ее поднять, и замерла, уставившись на зернистое изображение. Сэм сделал этот снимок 12.12.12, в один из самых прибыльных для нас свадебных дней. Мы с дедушкой нарисовали на щеках «12» и, позируя, показали пальцами 1 и 2; правда, дедушка перепутал, и у него получилось число 21, а не 12.

Сглотнув, я вскинула глаза на друзей:

— Спасибо.

— Холлз, застегни на худи молнию до конца, – наморщил физиономию Портер. – А то я вижу твой лифчик.

— Она носит зеленый лифчик, – объявил Майк, как будто он когда-то видел мой лифчик и я все время с первого курса хожу в одном и том же.