Книга Ушла в винтаж, страница 10 – Линдси Левитт

— Те письма к игре не относятся, – мягко возражает Джинни.

Я соскальзываю ниже в кресле:

— Знаю.

— Мне как-то попался такой тест в Интернете. Типа «десять признаков того, что твой парень тебя обманывает». – В голосе сестры появляются деловитые нотки. О Джинни надо знать всего две вещи. Первая – она всегда права. И вторая – она всегда права.

— Как раз то, что я мечтаю сейчас почитать.

— Я уже прочитала за тебя. Так даже лучше. Где-то в середине списка есть такой пункт: из-за своего туннельного зрения, сфокусированного на Джереми, ты начинаешь придумывать для него оправдания. А теперь ты увидишь свет в конце туннеля и поймешь, что он придурок.

— Но до этого он вовсе не был придурком. Он так мило за мной ухаживал, вечно меня смешил…

— Мэллори, он носит футболки с треугольным вырезом.

— У него красивая накачанная грудь.

— И Мистер Глубокий Вырез хочет, чтобы ты об этом узнала. Нельзя доверять парню, у которого декольте глубже твоего.

— Почему ты мне раньше не сказала?

— Потому что ты была в него влюблена, – просто отвечает Джинни. – Ты все равно не стала бы меня слушать.

Я ковыряю трещину на ручке кресла. Ну вот, я только что дала сестре разрешение спустить на Джереми всех собак. Кто знает, как давно она это в себе носит. Но сама я, кажется, не готова поливать грязью бывшего бойфренда. Бывшего? А к чему я, собственно, готова?

— Так что там в этой статье?

— Там говорится, что совсем не обязательно переспать с кем-нибудь, чтобы это считалось изменой. Интрижка может быть чисто эмоциональной – любая связь, выходящая за рамки дружбы. Все, что он ей там понаписал, – с тобой он так общается?

— Нет, но так никто не общается. Вот мы с тобой сестры – и как часто мы говорим друг другу «ты так много для меня значишь»? Такие вещи проще написать, чем сказать. А когда мы встречаемся – ну… тусуемся. И он иногда признается мне в любви.

— Но он хотя бы что-то тебе говорит из того, что пишет этой девице?

Мне сразу вспоминаются их письма. Сотни писем.

— Нет.

— Плюс ты говоришь, что они вовсю флиртуют, так что, может, там что-то большее. Думаешь, она живет где-то здесь? Может быть, они познакомились летом в хоккейном лагере?

— Она играет в лякросс.

— Откуда ты знаешь?

— Не важно.

Я пинаю пустую коробку, а потом добавляю:

— Просто я изначально недостаточно хороша для него.

— Неправда. Ты слишком хороша для него, а он подонок, который говорил про тебя гадости, – она замолкает. – Так что надо идти вперед. Эдуардо! Давай найдем тебе Эдуардо!

— Гадости? – переспрашиваю я. – Джереми меня в письмах даже не упоминает. Я невидимка.

— Я имею в виду то, что он написал в Friendspace.

Сердце словно проваливается в бездну:

— А что он там написал?

Джинни молчит.

— Я схожу за папиным компьютером.

— Мэл, сейчас не лучшее время это читать.

Но я не слушаю. Я уже взбегаю вверх по лестнице. Папа оставил свой нетбук на барной стойке. Дрожащими пальцами я ввожу свой пароль в Friendspace. Моя страница полна комментариев и вопросов от друзей. Я нажимаю на аватарку Джереми и перехожу на его страничку.

В этой соцсети есть такая функция: можно составить список из пяти лучших друзей и прикрепить к ним любые, понятные лишь избранным шутки. Например, «Хэнк Инкли – мокрые тапки». Наверняка никто, кроме самого Хэнка, не поймет, в чем тут прикол, зато сразу видно, насколько вы близки. У Джереми напротив моего имени всегда было написано «Рыбка». Однажды мы с ним были на вечеринке, и он сказал, что я с каждым умудряюсь найти общий язык и плаваю между разными группками людей как рыба в воде. Проницательное замечание: у меня никогда не было лучшей подруги, если не считать сестры, – только несколько хороших приятельниц. С тех пор всякий раз, когда он видит, как я веду светскую беседу, он начинает изображать рыбку – это так круто выглядит, что мне хочется немедленно поцеловать его в надутые губы.