Книга Ушла в винтаж, страница 59 – Линдси Левитт

— Верно. – Джереми встает. Видимо, колени затекли. Теперь он начинает ходить взад-вперед. На меня больше не смотрит. Как я могу быть уверенной, что он говорит правду, если до этого он мне лгал? – Да, кажется, мы немного увлеклись. Но наша альтернативная реальность – всего лишь фантазия. Она живет в Иллинойсе, ей восемнадцать, и она…

— …не я.

— С тобой это никак не связано. Я начал с ней общаться не потому, что ты что-то такое делала или, наоборот, не делала.

— А почему?

— Потому что ее словно не существовало в реальности. Так намного проще.

— Со мной тоже просто! – Я закатываю глаза. – Со мной совсем не сложно общаться.

— Да? – Джереми чешет затылок. – А что, если бы я сообщил тебе, что у меня выдался ужасный день, что я подавлен или что мои родители снова поругались?

— Для этого и нужна девушка, чтобы делиться с ней проблемами и печалями!

— Но ты не такая. Ты всегда веселая, тебя никто не бесит…

— А, ну да. Ты хочешь увидеть меня в гневе? – Я собираюсь уйти, потому что меня опять трясет, чисто физически. Я так слаба, что с трудом стою на ногах. Голос предательски дрожит. Не понимаю, почему я не могу просто выплеснуть эмоции и уйти. Мне будто хочется испытать боль. Задавая Джереми вопросы, на которые я не хочу знать ответы, я довожу приглушенную ноющую боль до невыносимых страданий от осознания правды.

То, как он меня описывает, словно я такая примитивная девица, не способная на глубокие мысли и чувства… это так низко. Я всегда его выслушивала, когда он рассказывал о своих огорчениях, а он меня никогда не спрашивал, что меня беспокоит, потому что думал, что меня вообще ничего не волнует. Но у каждого есть тревоги и волнения.

— Ты с ней когда-нибудь встречался?

— Нет.

Уже легче. Следующий вопрос можно не задавать – никакого физического контакта между ними не было. Но дело не в этом. Физического контакта ему хватало и со мной. А с BubbleYum у него была эмоциональная связь. Это девушка, которая знала о нем правду. В этом смысле она более настоящая, чем я.

— Как давно ты женат на этой девице?

— Что за глупости, мы не женаты!

— А твой профиль утверждает обратное.

— Не понимаю, почему тебя это так беспокоит. Это всего лишь дурацкая игра!

Я перевожу взгляд на Оливера. Он стоит, склонившись над торговым автоматом. В одной руке телефон, в другой – пакет попкорна. Оливер поднимает глаза, встречается со мной взглядом и тут же утыкается в телефон. Интересно, насколько он приложил руку к режиссуре этого спектакля, знает ли он, о чем мы сейчас говорим.

— Ладно, как давно вы с ней общаетесь? – спрашиваю я.

— Не знаю. С весны. Наверное, с апреля.

Пять месяцев, не больше и не меньше. К тому времени мы с Джереми встречались уже почти целый учебный год. Он успел побывать на нашем семейном сборе. Мы уже начали вести разговоры типа «Поехали следующей зимой кататься на сноуборде в Биг-Бэар-Лейк», то есть планировать какое-то совместное будущее, пусть не на всю жизнь, но хотя бы на ближайшее время.

— И с каких пор ты начал признаваться ей в любви?

Джереми замирает на месте. В их переписке я не видела слов «Я тебя люблю», но по его реакции сразу понятно, что такие слова были. Как можно говорить такие вещи двум разным людям одновременно? И он ведь не просто писал ей о своих чувствах – он их действительно испытывал. Он признавался ей в любви не для того, чтобы стереть физические границы, а потому, что Дженни знала его – всего, целиком.