Книга Непригодные, страница 24 – Кира Коэн

— Это точно! Я ожидала сломанных ног или, как минимум, отбитой задницы, так что поездка однозначно превзошла ожидания.

Он рассмеялся, и мы застыли, глядя друг на друга в неловком молчании. План был выполнен, на улице начинало темнеть, а уходить совсем не хотелось, ведь всё то время, что я кричала, то от страха, то от восторга из-за подскочившего в крови адреналина, а Эд ловко рассекал вокруг, подбадривая меня и не позволяя навернуться, я не вспоминала ни о семье, ни о работе, ни о звенящей тишине собственной пустой квартиры, ни о чудовищном хаосе, который преследовал мои мысли большую часть времени. Вот только казалось, что мы оба не заглядывали настолько вперёд.

— Там ещё оставался вермут… — неуверенно начала я, сомневаясь, собирался ли он вообще продолжать этот вечер. — Можем допить, если, конечно, у тебя нет грандиозных планов на завтрашнее утро.

В самом деле, не ради же одной короткой прогулки он меня пригласил? Но по нему и правда было трудно сказать. Каждое его прикосновение вполне оправдывалось ситуацией, в них не читалось никакого подтекста, никаких тонких намёков, и я находилась в некоторой растерянности.

— Я не против, — кивнул Эд и, задумчиво почесав затылок, махнул в сторону дивана, на котором лежал ноутбук. — Тогда… Дама выбирает фильм?

— О, тут ты обратился по адресу! Перед вами, сэр, ходячая энциклопедия современного кинематографа! — гордо заявила я, сорвав с его губ очередной короткий смешок.

— В таком случае прошу, располагайся.

[1] Препарат, обладающий седативным, снотворным, противотревожным действием.

[2] Препарат для лечения нарколепсии и синдрома дефицита внимания. Стимулятор нервной системы, улучшающий реакцию и подавляющий ощущение усталости.

— Поверить не могу, что ты согласилась на что-то подобное! — в голос рассмеялась Офелия. Пересказ моих впечатлений о прошедшей неделе взбудоражил её больше, чем я рассчитывала.

— Да уж… Сама себе не поверила бы, если бы смотрела со стороны, — хмыкнула я, продолжая разглядывать брызги красок на потолке. Не знай я Офелию, вопрос о том, как они там оказались, возможно, посетил бы мою голову, но несколько раз мне доводилось наблюдать эту сумасшедшую девчонку за работой, и такие вещи уже совсем не казались удивительным.

Квартира Офелии была для неё одновременно и домом, и студией. Большое пространство на верхнем этаже старого здания из красного кирпича, бывшего когда-то текстильной фабрикой, с массивными колоннами, высокими потолками, железными балками и впечатляющих размеров окнами теперь превратилось в просторное жилое помещение с минимальным количеством стен и перегородок. Спальня, кухня, гостиная, столовая, рабочий кабинет — всё одна зона. Хоть танцуй, хоть бегай, хоть на лошади скачи. Настоящий рай для клаустрофоба.

Днём солнце заливало всё ярким светом, по вечерам закаты окрашивали помещение розовым золотом. Здесь всегда дышалось легко и свободно, и Офелия могла позволить себе по-настоящему разгуляться, работая с такими полотнами, которые в обычную квартиру не уместишь и даже не затащишь. И, конечно, ей хватало места, чтобы хранить своё добро: все разнокалиберные холсты, куски фанеры, листы картона и металла, на которых она творила, жестяные банки, тюбики и баллончики с краской, растворители, масло, валики и кисти, испачканные тряпки, многочисленные вырезки из газет и журналов, обрывки фотографий… Она могла создать шедевр из мусора, и следы её бурной деятельности, творческого процесса, который частенько больше напоминал мне припадок, транс и поле битвы, можно было обнаружить повсюду: в чернилах, навсегда въевшихся в паркет, в крошке угля, размазанной на кухонной столешнице, в бумажных обрезках, застрявших в щели под шкафом, в беглых скетчах и граффити, которыми она покрыла едва ли не каждую стену.