Книга Непригодные, страница 37 – Кира Коэн

Вопреки всем ожиданиям, мы сблизились очень быстро, как-то совершенно естественно. Я не могла похвастаться умением заводить друзей, но, в отличие от флегматичного Эда, Мэгги была настоящим ураганом, стихией. Я восхищалась ею. Впервые я ловила себя на том, что сама стремлюсь подружиться с кем-то. Она успевала всё на свете и интересовалась всем, до чего могли дотянуться её неугомонные руки. Мэгги работала, учила французский, занималась волонтёрством в собачьем приюте, постоянно находила какие-то новые технические курсы, в названиях которых фигурировали термины, о которых я никогда не слышала. Каждый год она отправлялась куда-то в горы, чтобы кататься на сноуборде, а в осенний сезон любила собрать палатки и рвануть в недельный поход в какую-нибудь глушь. Слово «саморазвитие» из её уст можно было услышать, даже если она не произносила его.

Для меня мир был пугающим местом, для Мегги же он представлялся огромной песочницей с безграничным потенциалом. Каждый новый день — новая возможность, каждый новый человек — уникальный бесценный опыт.

Иногда я мечтала быть такой, как она.

Мэгги очаровала меня настолько, что я даже не поняла, откуда вдруг возникло это непреодолимое желание понравиться ей. Я не любила такое. Сколько себя помню — никогда не обладала навыком «нравиться людям». Знаю, что вы скажете. «Просто будь собой». Все постоянно говорят это, повторяют как мантру, непреложную истину. Худший совет из всех. Мы все притворяемся. Осознанно или нет. В большей или меньшей степени. Стараемся казаться лучше, чем есть на самом деле. Говорим другим то, что они хотят от нас услышать. Потому что люди не хотят знать правду. Правда им не по душе. Так что не стоит открывать ту дверь. Вам самим не понравится то, что вы найдёте за ней, если решите копать глубже в стремлении узнать, кто же вы такие в действительности. Это как дешёвый ремонт — там всегда всё гораздо печальнее, чем кажется издалека. И я делала то, что умела лучше всего: говорила поменьше, а улыбалась побольше. В конечном итоге, люди любят, когда их слушают. А Мэгги всегда было что рассказать.

В своей энергичности Мэгги отчасти напоминала мне Офелию. Кто знает, может, эти двое стали бы лучшими подругами, если бы у меня была возможность познакомить их, но с таким плотным графиком шансы выцепить обеих одновременно стремились к нулю. И всё же было кое-что, в чём эти девчонки кардинально отличались: если Офелии всегда было абсолютно плевать на других, то Мэгги окружающие очень даже интересовали. У неё было миллион историй: про коллег, про бывших парней, про случайных людей на улице. В какой-то момент это стало походить на традицию — Мэгги брала бутылку белого вина, заваливалась на порог Эда, зная, что я, как обычно, буду там, отправляла того играть в приставку, а сама хватала меня под руку и тащила на кухню, чтобы поделиться впечатлениями. Без возможности сопротивления. Уже через месяц я знала о том, сколько непутёвых стажёров сменилось у неё на работе, в какой местной кофейне обитает самый хамский бариста, сколько вечеринок в неделю устраивают её соседи сверху, и как трахались три её последних бойфренда.

Я не назвала бы себя большой любительницей сплетен, но мне нравилось непривычное чувство некой причастности к происходящему, сам факт того, что эта удивительная девушка хочет делиться со мной всем подряд. Вот и теперь она снова громко и в красках расписывала весь спектр своего негодования по отношению к нерадивым коллегам, а я совсем отвлеклась, увязнув в собственных мыслях. Как, впрочем, и Эд, который застрял в телефоне, вместо того чтобы обдумывать следующий ход.