Книга Непригодные, страница 66 – Кира Коэн

Сперва я решила, что у него появилась куча дел. Он как раз упоминал о какой-то поездке, и я не придала значения внезапному молчанию. Через десять дней, двадцать звонков и восемь сообщений без ответа, я начала волноваться. Только на третью неделю выжатых насухо нервов и одержимого штурма соцсетей простая истина открылась мне — Джонни банально меня избегал.

Такой поворот событий выбил из колеи сильнее любых слов. Я буквально чувствовала, как меня колотит изнутри, как зубы сжимаются до скрипа, как сердце гоняет по венам мутную гнилостную жижу вместо крови.

До чего же тупое решение — пропадать без объяснений, если до этого водил человека к себе домой.

Я не думала о том, как выгляжу со стороны, когда сорвалась к нему, когда звонила и долбила в дверь, когда четыре часа тупо сидела на лестнице до тех пор, пока он не появился. Мне было это нужно. Видеть его чёртово лицо, наблюдать, как глаза сперва распахиваются в удивлении, затем лёгкий проблеск смущения вперемешку с уколом вины, который он заслужил, а за ними — безнадёжный гнев с плотно сжатыми губами и вздувшейся на виске маленькой венкой. Шедевр, не иначе.

«Ты чокнутая, ты в курсе⁈ Теперь ещё и преследуешь меня? Или ты идиотка? Совсем никаких намёков не понимаешь⁈ Вот поэтому я и не хотел ничего говорить!».

Пожалуй, и тут была доля правды, и можете сколько угодно называть меня сумасшедшей, но вот так пропадать с радаров без единого слова — это низший уровень. Ещё хуже, чем бросить кого-то по смс или сообщением на автоответчике. Я чувствовала, что должна была донести до него эту мысль, сказать ему, кто он на самом деле…

«Трус».

Я ненавидела их всех ровно в той же степени, что любила. Знаю, мои мысли и поступки совсем меня не красят, но они по крайней мере искренны, а я паршиво усваиваю уроки. Теперь всё иначе. Всё стало ясно как день. Я честна в своей исповеди, потому что не хочу и не стану больше притворяться, что я лучше, чем есть на самом деле. Все они были правы.

Раньше я считала, что проклята, теперь же понимаю — я и есть проклятие.

Чёрт, в моей жизни было столько расставаний, но вот бы можно было уйти от себя…

* * *

Хватило меня ненадолго. Выйдя на своей станции, я уже не бегу. Слишком часто курю и слишком много пью кофе — такое не проходит бесследно. Да и что толку бежать теперь?

Улицы уже не такие оживлённые, и затишье давит на меня с каждым шагом, что я приближаюсь к своему дому. Здание всё ближе, больше, выше, оно давит на меня. Я представляю, как войду внутрь, как окажусь в погружённой в темноту квартире. Там будет совсем тихо, если, конечно, соседская шавка не устроит истерику, и тогда я совершенно точно уже не смогу игнорировать эту осязаемую пустоту.

Я замираю, так и не дойдя до ступеней, не могу сделать шаг. Страх, холодный и липкий, охватывает меня, в теле поселяется тяжесть. Я чувствую себя, как сломанная кукла, игрушка, у которой кончился завод. И мне нужно, чтобы кто-то снова повернул ключ.

Сияющая вывеска местного круглосуточного через дорогу вспыхивает в поле зрения, как маяк. Милая семейная пара мигрантов, что владеет им, старательно соблюдает правила, но знакомые лица частенько могут позволить себе некоторые вольности, так что дежурящий в ночь хозяин только лукаво подмигивает мне, когда я расплачиваюсь за бутылку текилы.