Книга Непригодные, страница 96 – Кира Коэн

Мозг просыпаться не спешит, но чем дольше я сижу в постели и ошалело пялюсь в слепящий глаза экран, тем отчётливее начинаю понимать, что долбятся вообще-то в мою дверь. Ещё через несколько секунд я начинаю смутно различать чей-то взволнованный голос, что пытается докричаться до меня из коридора. Кажется, того доставучего мужчины из квартиры напротив, которому всегда больше всех надо и который знает всех в доме поимённо и постоянно норовит на что-то или кого-то пожаловаться. Типичный борец за справедливость, не обременённый умом, раз дожил до своих лет, но так и не понял, что никакой справедливости не существует…

Ещё через мгновение, следом за очередным настойчивым стуком я резко распахиваю глаза, потому что до меня вдруг доходит, что поселившаяся в доме удушливая вонь — это запах гари.

Я едва ли что-то соображаю, просто подрываюсь на каком-то автопилоте: натягиваю джинсы, бросаю телефон в сумку, набрасываю куртку прямо поверх драной футболки. Из щели под входной дверью видно просачивающийся чёрный дым.

— Эй! Просыпайтесь! Слышите меня⁈ Пожар! — ещё горланит с той стороны мистер «как-его-там».

Я открываю дверь, чем, кажется, пугаю нас обоих, потому что, столкнувшись нос к носу, в затянутом дымом коридоре мы оба вздрагиваем.

— О, слава богу! — невнятно говорит он через прижатую к лицу тряпку и заходится кашлем, сквозь который старается жестами активно указывать мне на выход. — Скорее! Выбирайтесь!

Не то чтобы мне нужно было объяснять. Голова слегка кружится, и я уже сама чувствую, как глаза разъедает и становится невозможно дышать.

Но полное осознание происходящего окончательно настигает меня уже на улице. Будто лишь пока я наблюдаю со стороны, как чернеющие всполохи пламени вырываются из лопнувших окон второго этажа, это перестаёт быть сном и становится настоящим. Моим настоящим.

Сирена пожарной машины заполняет всю улицу. Проблесковые маячки вспыхивают в унисон с огнём. Разбуженные и перепуганные соседи толпятся под козырьком закусочной неподалёку, ахают, переговариваются о чём-то, а я так и стою под острыми струями дождя и не могу пошевелиться, не могу перестать смотреть.

Внутри поселяется колкое чувство, что и это всё тоже моя вина. Я не могу избавиться от него, даже понимая головой, что это не так.

Тело сковывает холодом, плечи дрожат, во рту пересохло, а глаза слезятся. Не то от дыма, не то от усталости и захвативших меня отчаяния и беспомощности, которые я не могу объяснить. Не сходя с места, я опускаюсь на корточки и позволяю себе беззвучно заплакать. Слёзы всё равно теряются в дожде. Вода с промокших волос стекает по лбу, щекам, капли срываются с ресниц и кончика носа… А затем я вижу пару чужих ног возле своих колен и внезапно понимаю, что дождь больше не бьёт по сгорбленной спине.

— Ты чего тут сидишь? Всё в порядке? — раздаётся знакомый голос.

Я поднимаю голову и вижу перед собой Тайлера. Одной рукой он держит над нами зонт, другая, к моему удивлению, — закатана в гипс. Он смотрит на меня с беспокойством, и я тут же в моменте начинаю ненавидеть то, какой размазнёй выгляжу (и являюсь, уж будем честны) и предпринимаю попытку собраться, но выходит только кое-как встать на ноги и звонко шмыгнуть носом.

Не знаю, что ответить ему. Кажется, если открою рот, то начну долгий рассказ о том, что до «порядка» мне как до луны. Вместо этого обхватываю себя руками, стараясь не дрожать, киваю на гипс и спрашиваю: