Книга Взрываться, страница 66 – Луна Мейсон

— Черт возьми, – вырывается у меня.

Я немного отстраняюсь, чтобы взять телефон, и замечаю на экране входящий звонок от ее мамы.

— Солнышко, ответь на звонок, пока я не разбил этот гребаный телефон! – восклицаю я и протягиваю ей трубку.

Мэдди с подозрением смотрит на меня, и ее щеки заливаются ярким румянцем. Дрожащими руками она подносит трубку к уху и пытается успокоить прерывистое дыхание, не отрывая от меня голодных глаз.

— Привет, мам, – отвечает она, и я снова опускаюсь на корточки.

Мэдди пытается сдвинуть ноги, но я крепко держу ее за колени и раздвигаю их как можно шире, отчего ее глаза расширяются от страха.

— Я в порядке, просто только что поднялась по лестнице домой.

Я улыбаюсь, а затем снова погружаюсь лицом между ее ног и медленно провожу языком по всей щели.

— Я не могу. – Закрыв глаза, Мэдди прикусывает губу. – В субботу я занята. – В ответ я вознаграждаю ее за сдержанность, проникая внутрь двумя пальцами и нежно посасывая клитор. – Нет, это не свидание.

Я слегка дую на ее разгоряченную плоть напоминая, что именно на свидание мы и собрались.

— Нет, это не кто-то особенный, и я не планирую приглашать его на воскресный обед.

Ее слова заставляют меня остановиться. Это единственный способ, которым она может меня оттолкнуть.

Я поднимаю на нее глаза, и она смотрит на меня с извиняющейся улыбкой.

Что за хрень?

Почему я чувствую себя так, будто меня ударили под дых? Я не ее грязный секрет, и мне надоело прятаться от мира.

Мысли так путаются, что я не слышу конца их разговора. Мэдди все еще что-то говорит, но я уже убираю пальцы и, встав с колен, отхожу от дивана. Я был бы чертовски горд, если бы смог привести ее домой к своим родителям, но, к сожалению, мы не виделись почти семь лет. Иногда мы общаемся по телефону, но после того, как я покинул Чикаго, я перестал быть частью их жизни. Родители уже на пенсии и проводят время, путешествуя по миру. Я всегда был для них обузой, и они рады были отправить меня в армию при первой же возможности.

Однако я уже подумывал о том, чтобы связаться с ними и узнать, не планируют ли они навестить меня здесь, чтобы мы пообщались и я представил им Мэдди.

Как же я чертовски ошибался!

Обида и боль в глазах Грейсона, когда он отступает от меня, вызывают панику. Я даже не слышу, что говорит мама, потому что мои мысли заняты только тем, как догнать Грейсона и все исправить.

Черт, зачем я это сказала!

Но я не хочу, чтобы Грейсон подвергался маминому допросу, по крайней мере, не сейчас. Не думаю, что кто-то из нас готов к этому, и эти слова вырвались из моего рта прежде, чем я успела подумать. Это произошло почти инстинктивно. Меня настолько заботит ее мнение, что я не задумываюсь о том, какой токсичной я становлюсь для окружающих.

— Послушай, мам, – перебиваю я, – мне пора, увидимся в воскресенье.

Я не даю ей возможности ответить и сразу же сбрасываю звонок, но тут дверь спальни захлопывается, заставляя меня подпрыгнуть на диване.

О, он в бешенстве.

Добежав до двери в спальню, я на мгновение замираю, чтобы сделать глубокий вдох, а затем поворачиваю ручку и вхожу внутрь.

— Грейсон, мне так жаль…

Он даже не поворачивается, чтобы посмотреть на меня, а сосредоточенно роется в ящике комода.

— Грейсон?

— Все в порядке, иди одевайся, и я отвезу тебя домой. Сейчас нам обоим нужно немного личного пространства.