Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 25 – Марина Эльденберт

*— Добрый день, герр Вайцграф.

— Здравствуй, Петер.

**— Папа! Папочка приехал!

Лукас

— Папочка, кто она? Почему она так похожа на маму?

— Не похожа, Амира, тебе показалось. Таких, как мама, больше нет.

— Но она похожа, — настаивала дочь.

— Может быть. Внешне.

Отрицать было бесполезно: внешне Ники была точной копией Марии, на этом их сходство и заканчивалось, потому что Мария была… неземной. Добротой и любовью, сосредоточенными в ней, можно было отогреть и исцелить весь этот гребаный мир. Возможно, именно поэтому силы зла сделали все, чтобы вытравить ее отсюда. Уничтожить. Потому что она представляла для них угрозу одним только своим существованием.

— Почему? Разве так бывает?

— Как именно, принцесса?

Одно из значений имени дочери — принцесса, его тоже придумала Мария. В тот момент, когда он впервые взял ее на руки, жена улыбнулась и сказала:

— Амира. Это значит «принцесса».

— Почему? — спросил он.

— Потому что ты на нее смотришь так, что она уже чувствует себя принцессой.

— Не ревнуй, — хмыкнул Лукас, а Мария, которая только что прошла через сложные роды, рассмеялась. И тут же поморщилась:

— Господи, Лукас, только ты мог придумать, что я буду ревновать к собственной дочери.

— Нет?

— Нет. Никогда. Ни за что.

— Мы обсуждали другие имена.

— Мне нравится это. Я видела его в каком-то сериале. Или вычитала в какой-то книге. Пусть будет Амира.

— Пусть.

Он согласился бы на все, что предложила она, потому что сегодня Мария подарила ему самый дорогой, самый бесценный подарок за всю его гребаную пустую холодную жизнь.

Лукас усилием воли выдернул себя из опасных воспоминаний и вернулся в реальность. Подарок сидел у него на руках, счастливый донельзя.

— Она как будто мама вернулась. С небес.

Лукас не верил во всю эту чушь с адом и раем, он точно знал, что все заканчивается здесь. На Земле. Но Мария верила, и Амира верила тоже, поэтому сейчас он сказал:

— К сожалению, это невозможно.

— Тогда кто она?

— Просто женщина. Она будет у нас работать.

— Горничной?

Амира унаследовала от матери огромные ярко-зеленые глаза. Если бы он не видел их цвет сам, не знал, что он естественный, ни за что бы не поверил, что это не линзы. Этот взгляд напоминал ему о листве, распускающейся на деревьях, и о весне, когда он впервые встретил Марию. На площади Александерплац в Берлине.

— Да. Горничной, — перебил сам себя он.

— Понятно, — Амира поболтала ногами. — Можно тебя попросить?

— М-м-м?

— Пожалуйста, не ругай Грету. Она не всегда может за мной уследить.

Он высказал няне все, что думает, сразу. Хотя вообще это было на него не похоже, но встреча Ники и Амиры не входила в его планы. Его дочь должна была быть в своей комнате, но она умудрилась сбежать и пряталась по дому, чтобы первой увидеть его, когда он приедет.

— Я просто очень соскучилась, — Амира пожевала губу, — она тут ни при чем. Правда.

Их дочь тоже была неземной. Временами у него создавалось ощущение, что ей не пять, а все двадцать. Или даже больше. Мария называла это «возраст души», но он не верил, никогда не верил. Даже в такие моменты. Нет никакой души, есть только она, это сокровище. Которое он сейчас держит на руках, и которое убережет от любого зла.

Даже если это зло — он сам.

— Хорошо, — ответил Лукас, — Грета прощена.