Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 29 – Марина Эльденберт

О, твой папа на меня уже положился. И сколько еще раз положится… Я осадила себя даже в мыслях. Тараканы, на базу! Ники, в реальность!

— Да. Все именно так. Я слышала, как няня называла тебя Амира. Я — Ники.

— Ники? — девочка хихикнула. — Интересное имя. Как у американки.

— В какой-то степени так и есть. Мама назвала меня в честь одной героини американского фильма. Сериала.

— Какого?

— «Ее звали Никита».

— А о чем он?

Про наемную убийцу-секретного агента. Господи!

— Он… про одну девушку в сложных жизненных обстоятельствах.

И если мне кто-то еще хоть раз скажет, что имя не влияет на судьбу, мне будет что ответить.

— Интересно наверное. А у тебя есть любимые фильмы?

«Голодные игры», «Игра в кальмара»… это точно не то, о чем стоит рассказывать маленькой девочке.

— В детстве я любила «Русалочку». Это старый диснеевский мультик…

— А я его знаю! — оживилась Амира. — Мы с мамой его смотрели. И первого «Гарри Поттера».

Если она все это помнит… что же произошло с ее матерью? И когда?

— «Гарри Поттера» я тоже смотрела, — ухватилась за подсказку я. — И первого, и второго, и всех.

— Мне все пока нельзя. Папа говорит, что там страшные события. Поэтому посмотрю, когда подрасту.

Я не успела ответить, потому что в дверь постучали. Грубо, по-немецки резко. Может быть, я тоже отчасти была в плену стереотипов, но, когда распахнула дверь, столкнулась со своим стереотипом лицом к лицу. Дородная молодая женщина, папа называл это «кровь с молоком», не полная, но очень плотная, с густыми светлыми волосами и холодными серыми глазами. На вид ей было лет тридцать, а может быть, даже меньше. Ширина плеч иногда меняет восприятие.

— Вы не видели здесь мою воспитанницу? — на ломаном английском жестко спросила она.

Возможно, мне надо было отойти в сторону и указать под кровать, но я этого не сделала. Просто потому что обещала одной маленькой девочке не выдавать ее. Обещать и солгать взрослому — отстой. Обещать и солгать маленькому ребенку — зашквар.

— Нет, не видела, — пожала плечами я. — Я здесь одна.

— Странно, — грубо сказала няня и попыталась заглянуть мне за плечо. — Мне казалось, девочка побежала сюда.

Она окинула меня снисходительно-презрительным взглядом, я такие очень хорошо помнила по безбашенной юности. Когда только-только начинала вести блог, который потом забросила из-за Роба, мне писали самые разные комментарии, и мужчины, и женщины. В их словах то самое презрение граничило со снисходительностью в стиле «Я не такая, я лучше тебя», и именно поэтому они общались так, как будто им в задницу вставили швабру моющей стороной.

— Здесь ее нет, — твердо сказала я и попыталась закрыть дверь, но няня не сдавалась. Она уперлась широкой ладонью в дверную раму и с нажимом произнесла:

— Я зайду посмотрю.

— Нет, — спокойно, но в точности так же жестко ответила я. — Это мое пространство, и заходить сюда вы не будете.

— Почему? — приподняла она бровь.

— Потому что я тут дрочу, — я произнесла это, наклонившись к самому ее уху. Едва различимым шепотом. — Вряд ли вам понравится лицезреть все мои игрушки.

Судя по округлившимся глазам, посыл удался. Няня Амиры удалилась, пробормотав себе под нос что-то по-немецки. Я ничего не разобрала, а даже если бы разобрала, то вряд ли поняла бы. Но мне не составило труда догадаться, что моя характеристика ее устами звучала как «Приятная молодая женщина».