Книга Хорошие девочки попадают в Ад, страница 72 – Марина Эльденберт

Сумасшедшая, дерзкая, опасная. Практически как его жизнь.

Мария появилась в ней, чтобы он увидел, что может быть другим. Она сама была как ангел, коснувшийся его своим крылом.

Ники стала той, кто перевернул его жизнь с ног на голову. Она изменила все. Вытряхнула из панциря, в который он сам себя заковал, и помогла взглянуть на все по-другому. Даже на то, что он считал безвозвратно утраченным, неприкосновенным. На отношения с дочерью, на то, что когда-то казалось недостижимым.

Когда Лукас слышал о людях, которые идеально подходили друг другу, в лучшем случае этот сладкий бред вызывал у него желание поморщиться. Потому что даже несмотря на его чувства к Марии, он никогда не считал, что они подходят друг другу идеально. Мария была ангелом, он — дьяволом, и, оставаясь рядом с ней день за днем, он все равно продолжал думать, что он пачкает ее своим образом жизни. Тем, чем он занимается.

С Ники такого не было. С Ники было все то, о чем говорили те люди, которые вызывали желание поморщиться. Она подходила ему идеально, и Лукас, живущий на скоростях передачи информации через спутники, осознавал это слишком долго. По крайней мере, он так считал.

Или же понял сразу, но не хотел признать. Он пытался этому сопротивляться даже здесь, когда мальдивское солнце расплавило лед в груди, пытался ее оттолкнуть.

Ничего не получилось.

А что получится, если он попытается ей об этом сказать?

— Пойдем? — спросила она, и он поднялся.

Они вместе спустились по ступенькам виллы, но направились не в сторону раскаленного океаном солнца, а вдоль берега в тени пальм.

— Если меня укусит что-то ядовитое, — фыркнула она, — ты будешь в этом виноват.

— Здесь нет ничего ядовитого, это отельный остров.

Ники фыркнула.

— Здесь есть песчаные блохи, я это точно знаю.

— Точно?

— Сто процентов.

— И чем же они опасны?

— Они больно кусаются, пьют кровь, могут отложить яйца тебе под кожу… Тебе неинтересно это рассказывать, Лукас, ты даже не морщишься!

— В моей жизни есть и были вещи пострашнее песчаных блох.

Например, предстоящий разговор.

— Верю! Но мог бы хотя бы сделать большие глаза и впечатлиться.

— Я не умею делать большие глаза.

— Ну прости, я забыла, что ты у нас ходячий ледогенератор, — подтверждая свои слова, она смачно всосала через трубочку манговый фреш.

Лукас предпочел снять крышку и пить по-старинке.

— Вообще, знаешь, я думала, ты закажешь себе какой-нибудь ром или что-то такое крепко-крышесносяще алкогольное.

— Теперь у меня чувство, что ты хочешь от меня избавиться. К тому же, я должен был попробовать то, что нравится тебе.

— Зачем? — Она поправила шляпу, порывающуюся улететь на песок.

— Хочу знать о тебе все. Не из файлов. От тебя.

Ники споткнулась. Они ушли уже достаточно далеко, к тому же, напрямую, не по кромке берега было быстрее.

— О-о-о! — воскликнула она. — Смотри, Лукас, наше памятное место!

Прежде чем он успел хоть что-то добавить, она бросилась к одной из пальм, подхватила упавший высохший листок и черешком написала что-то на песке.

Когда он приблизился, увидел осыпающиеся в буквы песчинки, но прочитать все равно успел: «Здесь трахались Ники и Лукас». Она ехидно посмотрела на него, облизала губы и дописала: «Несколько раз».

Ники

Я не хотела ничего серьезного. Я к этому была не готова. Особенно сейчас, особенно с Лукасом, особенно после Роба, но это серьезное надвигалось на меня, как тропический шторм на острова, неотвратимо и стремительно, поэтому я сделала то, что умела лучше всего. Свела все к одному-единственному и самому древнему инстинкту.