Книга Игрок, страница 177 – Селина Аллен

Ее не интересовало, почему именно она заняла мое сердце, ведь мама сама все видела, ей просто хотелось узнать, в какой именно момент мой мир столкнулся с миром Кирби. И я рассказал все с самого начала. И впервые за последнее время увидел, как мама улыбается. Улыбается мне.

После душа я обмотал полотенце вокруг бедер и направился в раздевалку, на ходу вытирая другим полотенцем грудь и голову.

Вылет завтра был намечен на двенадцать часов дня, а сегодня вечером мы хотели поужинать со Стоун и моей семьей в каком-нибудь пафосном ресторане на Манхэттене. Я ждал этого вечера и встречи с Кирби. И это еще одна причина, из-за которой я просто не мог испытывать грусти в связи с отбытием Карсона. Как мне грустить и отчаиваться, если сердце замирает от благоговения, стоит мне вспомнить, что совсем скоро я смогу поцеловать сладкие губы и запутаться пальцами в ее волосах.

Я натянул футболку на еще влажное тело, затем накинул бомбер, взял спортивную сумку и вышел из раздевалки. Хорошее настроение испарилось, стоило мне заметить в крыле дирекции клуба знакомое лицо.

Он разговаривал с Уэббером, пребывая в хорошем расположении духа. Я был наслышан о его дерьмовом характере, поэтому постарался изобразить лучшую доброжелательную улыбку из своего арсенала и подошел к этим двоим ближе.

Вторая попытка очаровать отца Кирби.

Заметив меня, Уэббер нахмурился, Кейн обернулся, взглядом мгновенно пригвоздив меня к полу. Он сразу узнал меня, уголок его губ дернулся от желания показать едкую улыбку, а глаза не выражали ничего, кроме враждебности.

— Уилсон, что-то нужно? – спросил Уэббер.

Я сам не знал, что мне нужно. Во всяком случае, теперь я был близок к тому, чтобы нагрубить ему, ведь заносчивостью во взгляде отца Кирби можно было затопить целый континент.

— Рэй Уилсон, капитан «Королей», – начал я с главного, протягивая руку Кейну для рукопожатия. Взгляд голубых глаз, – черт подери, он напоминал мне Киллиана Мерфи, только был крупнее и выше, – лишь на секунду остановился на моей руке, а затем поднялся к моему лицу. Я слышал, что Кейн всегда смотрит в глаза, он любил давить на оппонента без промедлений.

— Я знаю кто ты, хоккеист. – Последнее слово было брошено с таким отвращением, будто до того, как прийти сюда, я искупался в канализационных нечистотах.

И он назвал меня хоккеистом.

Погодите.

От кого-то я уже это слышал.

Я так и не дождался рукопожатия. Ублюдок не потрудился даже руки достать из карманов.

— Так вы… знакомы? – прочистив горло, спросил я у Уэббера. Но ответил Кейн:

— Мы состояли в одном братстве.

— С разницей в десять лет? – не смог удержаться и съязвил я. Если они состояли в одном братстве, то значит, Уэббер и Кейн должны быть примерно ровесниками, а они выглядели как отец и сын.

Не увидев улыбку ни на одном из лиц, я все понял:

— О черт, так вы ровесники, я думал тебе шестьдесят. – Я взглянул на Уэббера.

— Сорок три, – поправил меня менеджер.

— Никто еще так не оскорблял это число.

— Уилсон!

По всей видимости, никто здесь не собирался со мной любезничать, поэтому я решил не играть того, кем никогда не был. Собственно, я и до этого его не играл. Дерьмовый из меня актер.

— Прости, Бен, но не мог бы ты оставить нас с папочкой наедине?

Глаза Уэббера налились кровью от злости: