Книга Игрок, страница 54 – Селина Аллен

— Раз за разом ты совершаешь одну и ту же ошибку. Предупреждаю тебя в последний раз, не играй со мной, Рэй, тебе это не по зубам, – предупредила я, а затем подошла к Далласу и сунула трусики в карман его джинсов.

— Потанцуем, хоккеист? – спросила я, поглаживая кончиками пальцев татуированное предплечье защитника «Королей». Даллас напрягся, затем взглянул на Уилсона, сообразил, что происходит, и немного деревянно кивнул.

Он обвил мою талию и повел меня на танцпол, я прижалась к нему, ощущая под футболкой тепло и огромные твердые мышцы. Обернувшись, поймала на себе взгляд Уилсона: Рэй был не просто зол, он сгорал от ярости. Желваки двигались на его лице, а тело было напряжено, как у льва перед атакой. И я не могла перестать ликовать из-за этого.

Даллас бесцеремонно расположил руки на моей талии, обхватывая ее практически полностью, его касания ощущались гораздо тяжелее, чем невесомые, но уверенные прикосновения Уилсона. Даллас в целом был полной противоположностью Уилсона: Рэй передвигался с кошачьей грацией, Даллас же по комплекции и резким движениям больше напоминал медведя.

Белл медленно управлял моим телом под музыку, а я позволяла это делать, ведь знала, что Уилсон смотрит, кроме того, за то недолгое время, что нам довелось находиться в одной компании, я поняла, что Далласа не стоило опасаться. Этот парень меньше всего был похож на маньяка, он не делал девушкам скользких комплиментов, не обшаривал их плотоядным взглядом. Белл был сдержан и воспитан, однако и у него были свои демоны. Даллас два раза оказывался на волоске от отстранения из Лиги. А в игре он чаще всего являлся тем, кто ломает соперникам конечности.

Тем не менее, при всей своей отстраненности, отсутствию обаяния и мрачности, Даллас был привлекательным хоккеистом, о чем не раз упоминали таблоиды. Девушки сами липли к нему, что ему самому совершенно не нравилось. Однако я понимала их, Белл обладал грубоватыми чертами лица, нос ломали не раз, из-за чего он был слегка кривоват, на лбу виднелись небольшие белые шрамы, однако заостренный подбородок, смуглый оттенок кожи, пухлые губы и почти черные глаза с длинными изогнутыми ресницами покрывали собой все несовершенства.

Даллас родился в семье мексиканки и франко-канадца, и могу сказать с уверенностью, взял все самое лучшее от своих предков. В дополнение, руки, грудь и спина Дикаря были усеяны татуировками. Я не была фанаткой тату, но в сочетании со смуглой кожей и стальными мышцами хоккеиста это выглядело невероятно.

— У тебя паршивая репутация, – чуть сощурив глаза, сказала я.

— Что имеем, – пожал плечами он. – Я просто не привык любезничать с теми, кого не знаю.

Он вообще ни с кем не любезничал.

— Ты действительно сломал два пальца и камеру тому парню, который просто хотел тебя сфотографировать?

— Камеру он сам уронил, я здесь ни при чем.

— И ни слова о пальцах, – хмыкнула я.

— Это дело признали несчастным случаем, – заявил он в свою защиту.

— А как же слухи о твоей связи с картелем «Эль-Карано»?

Плечи Далласа напряглись.

— Такие слухи обычно рождаются только благодаря личностным суждениям некоторых людей. То, что мое тело забито тату, а моя мама из богатой мексиканской семьи, никак не подтверждает моей связи с картелем.

И без того темные глаза Белла потемнели.