Книга Заставь меня влюбиться, страница 59 – Селина Аллен

На минуту между нами повисла тишина. Только Аврора с довольным видом поедала кашу.

— Это отвратительно. Твои родители были эгоистами, – пренебрежительно выдал он.

Я ощетинилась.

— Нет. Это не так. Не стоит говорить так неуважительно.

— Они спились, разве стоит уважать их?

— Человеческие слабости присущи всем, но они не лишают нас уважения! – воскликнула я. Аврора словно подтверждая мои слова, громко крикнула.

— Не лишают уважения алкоголиков? Я не уважаю этих людей. Как и наркоманов и преступников и бродяг.

С ума сойти. В такие моменты  я вспоминала о том, какая огромная пропасть между нами.

— Бродяг? Почему бродяги стоят в этом списке? Они не виноваты в том, что оказались на улице!

— А кто виноват, Сабрина? Система? – усмехаясь, спросил он.

— Да! Государство должно помогать им. Но люди вроде тебя с позволения мэра и губернатора просто сносят палаточные лагери этих несчастных, чтобы на этом месте возвести, ну не знаю, отель или торговый центр или парковку.

— Все, из перечисленного тобой, принесет больше пользы людям, чем скопление малообразованных, одичавших, неприспособленных отбросов.

Я закипала. Конрад был циником, не способным видеть дальше своей благоустроенной жизни.

— На мой шестой день рождения мне подарили раскраску, я же хотела куклу. Что подарили тебе на шестой день рождения? Ложку, инкрустированную бриллиантами? Счет в банке? Первую машину?

— К чему ты спрашиваешь?

— Тебе никогда не понять этого, – невесело усмехнулась я. – Ты вырос в другом мире. В жестоком мире. Именно поэтому я не хотела ехать, моя дочь не должна быть такой же жестокой, как все эти богачи, – фыркнула я.

— Наша дочь должна понимать, что хорошо и что плохо, за что следует жалеть людей, а какие люди не стоят жалости, – с холодным спокойствием сказал Конрад.

— Но это не должно значить, что она будет лишена милосердия и сострадания.

— Милосердия и сострадания к отбросам? – усмехнулся он.

— Да! К любому из живых существ! – резко ответила я.

Серьезное лицо Конрада вдруг переменилось, глаза удовлетворенно вспыхнули, а губы растянулись в злорадной улыбочке.

— Что значит твое чертово лицо? – недовольно фыркнула я.

— Я рад, что ты больше не делаешь вид, будто меня нет в этом доме. – Конрад вдруг встал и подошел ко мне. Я сидела на стуле, и чтобы видеть его, мне пришлось вскинуть голову.

Боже, он подошел слишком близко. Приблизил свое лицо к моему, оставляя между нами совсем крохотное расстояние. Моих волос коснулось его дыхание, я чувствовала запах его парфюма и чистой теплой кожи.

Я молчала, наблюдая за его эмоциями, движениями, и слушая его дыхание.

Лицо Конрада оставалось непроницаемым, однако на секунду, лишь на маленькую секунду, я заметила в его глазах интерес. Он взглянул на мои губы и провел кончиком языка по своим. Я решила, что он хочет поцеловать меня и с неожиданностью для себя поняла, что не буду против.

Его рука легла на мою щеку, большой палец очертил кожу чуть ниже скулы. Конрад приблизился к моему уху, заставляя мое тело затрепетать в ожидании его дальнейших действий, и сказал:

— У тебя на щеке каша. – Он снова скользнул пальцем по моей коже и затем, поднеся его к губам, провел по нему языком. – Не думал, что детская каша может быть вкусной, она даже сладкая.