Книга На твоей орбите, страница 60 – Эшли Шумахер

Не о репетициях Лиэнн я думаю остаток дня. В голове рисуется картинка: маленький Сэм в рубашке с длинными рукавами вырастает здесь, с Лисом и Лиэнн, бродит по недозаповеднику в поисках улиток.

Думал ли он обо мне, когда их находил? Когда рисовал их в тетради, вспоминал, как сидел под деревом, у забора, со мной?

Позже, когда Эбигейл с Лиэнн находят меня в библиотеке, а за ними подтягиваются и ребята после тренировок, я вижу финал своего воображаемого фильма: Сэм с мокрыми после душа волосами, в рубашке с коротким рукавом и с плечами шириной вполовину своего детского роста. Эбигейл обнимает его за талию, а Сэм вымученно улыбается. Меня едва не передергивает.

— Кого я нашла, – говорит Эбигейл нараспев. – Пойде-ем, Нова. Надо успеть в торговый центр, пока не закрылись все хорошие магазины.

— Сэму и Лису не нужно отдохнуть после тренировки?

Последняя попытка спасти если уж не себя, то хотя бы Сэма.

Лиэнн смотрит на меня и смеется:

— Если нам приходится страдать, то пусть мужики тоже страдают.

Эбигейл хлопает Сэма по груди:

— Никому не придется страдать. Мы найдем вам обалденные платья, мальчики посмотрят на дорогой спортивный инвентарь, а потом мы отпразднуем покупки кренделями.

— Чью машину возьмем? – спрашивает Лис.

— В одну мы не влезем, – отвечает Лиэнн. – Придется ехать на двух.

Так я оказываюсь на заднем сиденье автомобиля Эбигейл – она за рулем, Сэм на пассажирском. Мы неловко поспорили на эту тему: Сэм настаивал, чтобы я села впереди, потому что технически это наше, девичье, мероприятие, я назвала его сексистом, он назвал меня упрямой, а потом я сказала: «Это машина твоей девушки – тебе и сидеть впереди», после чего разговор резко оборвался.

Эбигейл ломает все известные мне шаблоны. Когда она запускает двигатель, из колонок раздается не ожидаемая попса, а буквально симфония. После музыки приятный мужской голос объявляет, что мы слушаем классическое радио и, если мы хотим «наслаждаться хорошей музыкой бесплатно», мы можем сделать пожертвование в благотворительный фонд, зарегистрировавшись на сайте и оформив ежемесячные взносы.

Я никогда особо не любила классическую музыку. Да, она очень значимая и умная, но не мое. Хоть это я о себе знаю.

Но, мне кажется, я могла бы ее полюбить. Если бы по-настоящему дружила с Эбигейл, а не тащилась за ней почти против воли.

На светофоре начинается следующая мелодия. Эбигейл возбужденно наклоняется, шлепает Сэма по руке и поворачивается ко мне.

— Эта, – заявляет она со ставшим привычным ударением на каждом слове, – просто бомба.

«Бомбой» оказывается какая-то скрипичная композиция Чайковского. Эбигейл подпевает так, словно это популярный хит, а она – главная бэк-вокалистка.

Сэм поворачивается, едва не задев ее раскачивающиеся плечи, и хочет что-то сказать, но Эбигейл перебивает:

— Нет! Стой, стой, стой! Лучшая часть. Не прослушай.

Не скажу, что она неправа. Играет та же мелодия, что и последние несколько минут, но громче в три раза и всем оркестром. Тяжело не проникнуться, хотя это всего лишь струнные без малейшего намека на Тейлор Свифт.

— Ты права, – говорю я ей. – Бомба.

— О господи, – говорит Сэм. – Не поощряй ее.

От его тона почти смешно, но я слышу неприятную твердость за словами.

Эбигейл вновь шлепает его по плечу, не замечая резкости в его голосе.