Книга Все наши цвета, страница 17 – Инма Рубиалес

От одного лишь прикосновения мое сердце замирает. К счастью, он быстро отпускает меня. Я поворачиваюсь к нему лицом, и, когда его настойчивые темные глаза встречаются с моими, мне трудно выдержать его взгляд.

— Я знаю, почему ты поцеловала меня в субботу, – продолжает он.

Мысли о той ночи только все усложняют. Тем более когда он так близко.

— Я уже говорила тебе. Это ты меня поцеловал. Мы играли в бутылочку.

— На глазах у Хейза, как ты и хотела.

Ладно, он умнее, чем я думала. Я пытаюсь скрыть нервозность. Ненавижу его высокомерный тон.

— Это не было подстроено, если ты намекаешь на это.

— Какое удачное совпадение.

— Послушай, я была пьяна и взвинчена и поддалась импульсу. На твоем месте мог оказаться кто угодно.

— И все же ты выбрала меня.

— И буду жалеть об этом всю оставшуюся жизнь.

Я отступаю к стене. Его близость нервирует. Мой взгляд скользит по его широким плечам, а затем поднимается выше, к шее, где слева вытатуирована роза. Когда наши глаза снова встречаются, я чувствую, что на моем лбу проступает слово «врунья».

— Мне не нравится, когда меня используют, – продолжает он. Мне все труднее выдерживать его взгляд.

— Я не использовала тебя. Это ты решил меня поцеловать.

— Ладно. Мне плевать, что ты там замышляла и что у вас случилось с Хейзом. Просто прекрати этот фарс. Мне не нужны лишние проблемы.

Я хмурюсь. Какая чушь.

— Ты что, думаешь, я болтала направо и налево, будто мы вместе?

— Я бы не удивился.

— Логан, та вечеринка была ошибкой. И это я просила тебя держать все в тайне.

— Ну это больше никакой не секрет. Нас многие видели. И повторяю, Хейз в бешенстве.

— Тем лучше. Пошел он.

— А последствия, значит, расхлебывать мне, мелкая.

— Прекрати меня так называть. – Во мне нарастает нетерпение. – Ну что? Я могу идти?

Видно, что он едва сдерживается.

— Ты все только усложняешь.

— Вали отсюда, пока никто не увидел тебя в моем обществе.

— Ты же понимаешь, что рано или поздно Линда узнает об этом? И вот тогда твоя песенка спета.

— У тебя свои заботы, у меня свои. – Я затягиваю потуже ремешок сумки. – А теперь, если ты не возражаешь, мне пора на занятия.

Я пихаю его в грудь, чтобы он дал мне пройти. Как бы я ни притворялась, что его слова ничего для меня не значат, я искренне переживаю. Он прав насчет Линды. В конце концов она все равно узнает. И тогда последствия расхлебывать мне.

— Лия, – позади раздается его голос.

Вздохнув, я поворачиваюсь к нему.

— Что?

— По поводу моей бабушки.

Я пожимаю плечами, недоуменно хмурясь.

— Я знаю, что это не та работа, на которую ты рассчитывала.

Теперь в его голосе нет и следа насмешки. Едва ли он хочет меня поддеть. Я отвечаю ему с напускной уверенностью:

— Я справлюсь.

— Точно? – Повисает пауза, а затем он вздыхает. Ему явно не по душе эта тема. – Послушай, прошлая репетиторша относилась к ней снисходительно. Думала, что бабушка слишком стара, чтобы научиться читать. Она заявила ей на прощание, что это безнадежный случай.

Возможно, все дело в том, что в его тоне слышится ранимость и волнение, но я внезапно отбрасываю всю враждебность. И мягко качаю головой.

— Никто не безнадежен, Логан.

— Неправда. Многие безнадежны. – На этот раз он сам обходит меня, чтобы уйти. – Моя бабушка заслуживает шанса. Будь к ней добра.