Книга Пока не закончатся звезды, страница 191 – Инма Рубиалес

Ее губы спускаются к моей шее. Она прокладывает цепочку нежных влажных поцелуев, отчего у меня по спине пробегает дрожь. Мне нужно прикоснуться к ней, поэтому моя рука тут же устремляется к застежке лифчика. Когда я расстегиваю ее, Майя вздыхает, чувствуя холод на своей коже, который вскоре сменяется теплом моих рук.

Как я уже говорил, я либо сплю, либо нахожусь в раю.

Я провожу большим пальцем по соску, и у нее перехватывает дыхание.

— Я не могу сосредоточиться, когда ты так делаешь, – стонет она мне в плечо.

Я улыбаюсь и перевожу внимание на другую грудь.

— А тебе и не нужно.

— Я хочу, чтобы ты тоже получил удовольствие.

Она толкает меня на кровать, и я завожу руки ей за спину, чтобы потянуть за собой. Я не против быть ведомым, но находиться так близко и не прикасаться к ней – это пытка. Она целует меня, прежде чем я успеваю что-либо ответить, и ее ладонь скользит по моему животу, пока не натыкается на ремень. Чтобы расстегнуть его, ей требуются обе руки. И теперь уже я оказываюсь тем, кто полностью теряет способность думать.

Когда ее ладонь проникает под мои боксеры и сжимается, по телу пробегает волна удовольствия. Боже правый.

— Больше, чем ты думала?

Майя смеется – то ли оттого, что ее забавляют мои слова, то ли оттого, что я едва могу говорить.

Она снова целует меня.

— Ты и твои драгоценные четыре сантиметра.

Четыре?! Вот уж спасибо.

Не успеваю я ответить, как она высвобождает член из брюк, и у меня перехватывает дыхание. С улыбкой поцеловав меня, она вдруг начинает двигать рукой, и у меня перед глазами вспыхивают звезды. Ее губы спускаются к моему подбородку, а затем к шее. Когда они оказываются еще ниже, я смотрю на нее и сглатываю. Это самая чувственная сцена, которую я когда-либо видел. Поцелуи скользят по моему животу, и, когда я понимаю ее намерения, разум разделяется надвое.

К счастью, побеждает рациональная часть.

Стоит только этому рту коснуться меня – веселью конец.

— Смена планов. Двигайся.

Макси-Лиам проклинает меня на всех языках. Майя хмурится.

— Что?

— Это ведь особенный раз? Так что иди ко мне.

Она приподнимает брови, но возвращается к моему лицу. Я провожу шершавыми пальцами по ее щеке и притягиваю к себе для очередного поцелуя. Но теперь контакт более интимный, медленный и глубокий. Я избавляюсь от брюк и нижнего белья, затем снова нависаю над ней и глажу ее тело рукой, пока не добираюсь до джинсов. Майя выгибается, чтобы помочь мне стянуть их. Потом снимаю трусы и отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее.

И вот теперь это точно самая чувственная сцена, которую я когда-либо видел.

Я убеждаюсь в этом, когда замечаю ее улыбку.

— Значит, пока ты заявляешь всем вокруг, что ты засранец…

— Я самый настоящий засранец, – отвечаю я. – Во всяком случае большую часть времени.

— Не всякий засранец способен на то, что сделал для меня ты.

— Отказ от минета не делает меня лучше, Майя. Идиотом – да, мазохистом – да, но засранцем я остаюсь при любом раскладе.

Она снова смеется, и от этого у меня в груди словно что-то взрывается.

— Я знаю, почему ты остановил меня.

Это очевидно, и все же я говорю:

— Я давно об этом мечтал.

Она улыбается и опускает взгляд на мои губы.

— Тогда вперед.

Это все, что мне нужно, чтобы продолжить. Наклонившись, я достаю презервативы из прикроватной тумбочки. Я купил их сегодня утром, потому что я не только сентиментальный, порядочный и верный своему слову парень, но еще и осторожный. Когда Майя это видит, она поджимает губы, чтобы подавить смех. И я не знаю, как понимать ее реакцию.