Книга Кулинарная школа в Париже, страница 21 – Софи Бомон

— Величественная простота в оттенках зеленого – вот в чем суть весны, – произнесла Сильви. – Взгляните сами. – И она указала на изобилие овощей, выстроившихся в ряд на столе: ярко-зеленый стручковый горох, выделяющийся на фоне белоснежной миски; оливковые артишоки в корзине из волокон листьев пальмы рафии; пучки шпината глубокого зеленого оттенка; свежайший чеснок, чьи светло-зеленые побеги визуально превращали его в крошечный лук-порей; маленький, мягкий, темно-зеленый салатный овощ, известный во Франции как mâche или doucette, который в это время года можно было увидеть повсюду. Здесь же лежали различные травы всех оттенков зеленого: перистый укроп и кружевная петрушка; мелколистный тимьян и крупнолистная мята; пучок зеленого лука и веточки эстрагона и кервеля. Рядом с этой зеленью стоял, контрастируя, решетчатый деревянный ящик, заполненный некрупным молодым картофелем, чья кожица готова была вот-вот лопнуть, обнажив восхитительную мякоть цвета воска; высокая бутылка с органическим оливковым маслом из Прованса рядом с прекрасным кругом Нормандского фермерского сливочного масла; ярко-красный piment d’Espelette в баночке; и длинное блюдо из сине-зеленого стекла, на котором лежали маленькие круглые кусочки козьего сыра, без сомнений, того самого, который вчера принес тот парень, с которым Габи столкнулась в дверях.

Прекрасная картина, классический натюрморт, годящийся для того, чтобы запечатлеть его в буйстве красок. «Но этого не произойдет», – подумала Габи, решительно пытаясь сдержать жалость к себе. После беспокойной ночи она очнулась с ясным пониманием – она ее потеряла. Не потребность фиксировать жизнь в линиях и красках – нет, это чувство никуда не уходило, мучая ее, как неуемный зуд. Но чем больше ты чешешься, тем хуже становится. Ты остаешься наедине с ноющей болью, твоя кожа воспаляется сильнее, чем прежде, и все же ты не можешь избавиться от зуда. Так что она не потеряла эту потребность, нет, но лишилась способности распознавать, понимать, приведет ли куда-нибудь ее вдохновение, лишилась этого глубоко укорененного знания, которое делает тебя художником. Раньше она чувствовала это интуитивно. От вдохновения к процессу, от процесса к завершению работы – все это происходило непрерывно. Не всегда в результате выходила великолепная картина, не всегда даже просто хорошая, но это было не страшно, поскольку все являлось частью чего-то большего. Все эти годы она усердно работала, чувствуя свой собственный путь в искусстве, чувствуя глубоко, так что он проник в ее кровь и кости. Она работала неустанно, не боясь совершать ошибки, или экспериментировать, или начинать все сначала, но всегда, всегда веря в свое творчество. И в итоге все ее усилия нашли кульминацию в «Жизни в тени». Ее прорыве. Ее великом успехе. Ее проклятии…

— Сегодня мы и будем работать над этой весенней симфонией зеленого с нотками других цветов, – объявила Сильви. – Отчасти это подготовит вас к выбору ингредиентов для собственных блюд вовремя нашего первого посещения местного рынка в четверг. Теперь, прежде чем мы начнем, есть какие-то вопросы или мысли по вчерашнему занятию?

— Да, – подал голос Пит. – Некоторые из нас прошлым вечером ходили в кафе на ужин, и в их меню были эти яйца, mimosa, но они ни на секунду не были так хороши, как те, что мы пробовали здесь. Может быть, вам стоит дать им мастер-класс.