Книга Кулинарная школа в Париже, страница 97 – Софи Бомон

— Пара рук всегда пригодится, – сказала Сильви.

— Только следи, чтобы Сильви не заставила тебя работать слишком усердно, – заметил Серж, искоса бросив дразнящий взгляд на Сильви. «Серж этим утром ведет себя как-то иначе», – подумала она. Может, дело было в весеннем воздухе. Может, в Кейт. Может, в том, что он заключил пару выгодных сделок на рынке. Чем бы это ни было, ему это шло. Он выглядел моложе, ярче.

— Было приятно увидеться, Серж, – кивнула Кейт, улыбаясь. – И спасибо еще раз за кофе. – Она весело добавила: – Теперь я могу работать изо всех сил.

Когда две женщины ушли, Сильви оглянулась и увидела, что Серж все еще смотрит им вслед. Он помахал ей и улыбнулся. И у нее отлегло от сердца, будто его настроение передалось ей, и те тени беспокойства, что терзали ее всю ночь, мешая хорошенько выспаться, растворились.

Габи не ложилась до половины четвертого ночи, из-за чего ей удалось поспать всего четыре часа, но, приняв душ и собравшись спуститься позавтракать, она почувствовала себя на удивление хорошо. Она улыбнулась, глядя на россыпь страниц на маленьком столике, за которым проработала всю ночь. Она еще не закончила, пока нет, но это может подождать, пока она не вернется с занятий после обеда.

Вчера вечером, вернувшись в Париж, она купила на вокзале разные мелочи: ножницы, пару журналов, клей-карандаш, несколько цветных карандашей. Она нашла магазин, работающий допоздна, в котором были принтеры и копировальные аппараты и где она смогла распечатать несколько фотографий с телефона – свои собственные снимки и фотографии с веб-сайта, которые скачала в поезде. Она быстро перекусила в ближайшем кафе, а затем взяла такси и вернулась прямиком в отель. Оказавшись в своей комнате, она сразу же принялась за работу, и в голове жужжало от предвкушения.

Пока она работала, ей казалось, что она не справляется с тем, что у нее вырывается наружу. Ее карандаш летал по бумаге, выводя очертания и фигуры; она вырезала кусочки из журналов и наклеивала на фотографии. Каждая новая страница развивала предыдущую, и это было похоже на рассказ или катушку пленки, разворачивающуюся на глазах. «Что я не могу вам рассказать» – так она это назвала, и все началось с ее собственной фотографии на презентации «Жизни в тени», взятой с веб-сайта галереи. Только она изменила фотографию, отрезав половину своего тела и заменив его пятном черной тени, а остальных – людей вокруг нее, директора галереи, своего агента, свою семью, какую-то важную шишку, каких-то случайных посетителей, которых она не могла вспомнить, – оставила нетронутыми, поднимающими свои бокалы, а за ними отчетливо вырисовывались работы Габи. Произведения в смешанной технике – коллаж, краски, тушь, фрагменты найденных предметов – создавали странный мир, похожий на сон, в котором здания, интерьеры и предметы, казалось, обладали большей материальностью, чем люди, которые были всего лишь тенями на их фоне. Они были не силуэтами – в них не было ничего столь же резкого, определенного и человеческого; их даже нельзя было назвать теми тенями, которые можно увидеть в солнечный полдень, четкими и черными. Нет, это были дрожащие пыльно-серые тени, которые можно различить при плохом освещении, или рано утром, или поздно вечером, или при лунном свете. Тени были заняты всевозможными повседневными делами, но были и такие, которые казались особенно странными, вроде тени с кроватью на голове или другой, пытающейся удержать небоскреб.