Книга Ранчо горячих свиданий, страница 111 – Лайла Сэйдж

Когда я обернулся, чтобы взглянуть на Аду, сердце опять мустангом пустилось вскачь.

Уютно пригревшаяся на диване, она выглядела такой довольной! И что-то почти первобытное, собственническое согрело мне сердце при мысли, что это я подарил ей счастье и спокойствие.

Вернувшись к Аде, я поставил пакет на диван, сам присел на пол рядом и положил голову ей на колени. Она погладила меня по голове.

— Ада… – начал я. Сердце сильно билось, в горле теснились невысказанные чувства.

— Чего тебе, ковбой? – спросила она.

— Хочу тебе кое в чем признаться, – ответил я, не поднимая головы с ее колен.

Я понимал: если сейчас промолчу, потом об этом пожалею. Ведь уже точно знал, что ни с кем, кроме Ады Харт, не буду счастлив.

— Ну давай, – настороженно откликнулась Ада.

Я глубоко вздохнул и, подняв голову, взглянул прямо в ее задумчивые темные глаза.

— Того, что хочу сказать на самом деле, я говорить не стану – понимаю, что ты пока не готова это услышать. Но вот что ты должна знать: я здесь. И жду.

Она молча вглядывалась мне в лицо. Я видел, что она борется с судорожным желанием бежать, и радовался этому – тому, что борется.

Я снова положил голову ей на колени, чтобы не смущать ее пристальным взглядом, и Ада снова принялась гладить меня по волосам.

— Хорошо, – прошептала она.

Я знал, что лучшего ответа пока не будет – и даже от такого ответа сердце наполнилось радостью и благодарностью.

— Хорошо, – повторил я.

Вот и наступил знаменательный день – день вступления Небесного дома в новую жизнь. Я старалась сохранять хладнокровие, но без толку. Всегда немного нервничаю, когда показываю законченный проект, но этот проект воспринимался совсем по-особому.

Он и стал для меня особенным.

С самого начала он был для меня важен. Как способ выбраться из Калифорнии, как трамплин для будущей карьеры. Но теперь стал чем-то намного большим.

Небесный дом – часть семьи. Сбывшаяся мечта человека, которого я… который мне… нравится. Очень. Человека, который уже намекнул, что чувствует ко мне нечто очень серьезное и подождет, пока я не буду готова выслушать его признание.

Я не могла сказать ему, что можно уже не ждать.

Если я уже готова, если чувствую то же самое – значит, мне придется остаться здесь; а эта мысль чертовски пугала.

Я знала: если останусь, уже никуда не уеду. Почти видела нашу будущую жизнь. Мы с Уэстом поселимся в одном из этих домиков, что стоят на его земле. Воскресным утром будем слушать виниловые пластинки. По вечерам он будет рисовать, а я что-нибудь мастерить. Я буду сидеть с Лореттой, а он – бросать палку Вейлону. И каждый год второго июня все мы будем собираться в Большом доме, чтобы отпраздновать День Райдеров.

И никогда больше мне не придется спрашивать себя, каково быть любимой! Об этом расскажет любовь Уэстона Райдера…

Тут я тряхнула головой. Не стоит углубляться в такие размышления, особенно сегодня. Я плеснула себе в лицо водой из раковины и достала из шкафчика полотенце.

Но когда взглянула в зеркало, собственное отражение напомнило мне о недавнем вечере в Небесном доме. Сперва вспомнилось, как Уэст стоял передо мной на коленях, зарывшись лицом в самую середину меня, и на спине у него сокращались могучие мускулы. «Подними глаза, милая. Наслаждайся видом». Потом – как мы вместе стояли перед зеркалом, как я ощущала его внутри себя. «Ада, не отводи взгляд! Смотри на меня!»