Книга Ранчо горячих свиданий, страница 46 – Лайла Сэйдж

— Иди за мной, – предложила я Уэсту и повела его в главную ванную.

— Слушаюсь, мэм! – откликнулся он.

Черт бы побрал Уэста и его дурацкие ковбойские ужимки! С каких пор у меня пылают щеки от слова «мэм»? Да в жизни не пылали! Я вообще не из тех, кто легко краснеет.

Мы подошли к дверям ванной. Уэст держался рядом – пожалуй, слишком близко, но этому я только радовалась.

После того случая у дверей душевой – и после того, как Уэст согласился научить меня управляться с ручной коробкой передач, – я решила, что стоит стать с ним чуть поласковее. Нет, не потому, что все время о нем думаю! Не потому, что никогда еще не встречала такого красивого мужчины. И не потому, что он, кажется, и вправду хороший человек.

Все это не имеет ровно никакого значения!

— Я хотела поговорить о плитке в ванных комнатах, – сказала я.

Мы стояли у порога ванной; дверь здесь была снята, так что открывался прекрасный обзор.

— Что скажешь, если плитку оставим старую? – спросила я. – Унитазы и раковины, разумеется, заменим, все, что нужно, покрасим и побелим заново, но плитка здесь на удивление в хорошем состоянии. И, мне кажется, чем больше элементов прежней отделки мы сумеем сохранить, тем ярче будет индивидуальность дома.

В ожидании ответа я нервничала, сама не зная почему.

Спустя несколько ударов сердца он ответил:

— По-моему, отличная мысль.

— Правда? – спросила я, удивленная, почти потрясенная тем, что он так легко согласился. Обычно с заказчиками приходится вести войну за сохранение того, что им кажется «устарелым». Все хотят, чтобы дом после ремонта выглядел новым, блестящим, суперсовременным.

— Правда, – ответил он с улыбкой. – Мне очень нравится эта плитка. И голубая в соседней ванной тоже. Трубы и сантехнику обновим, чтобы гости на них не жаловались – но плитку давай сохраним, я полностью за.

— Здорово! – ответила я. – Рада, что мы без проблем об этом договорились.

— А ты ждала, что со мной будут проблемы? – поинтересовался он.

Много разных ответов пришло мне на ум, но ни один из них не стоило произносить вслух. Все-таки Уэст – мой босс.

— Иногда по таким вопросам приходится долго спорить, – объяснила я. – Чаще всего люди хотят, чтобы в новом доме все сияло новизной.

— Только не я, – ответил Уэст. – У этого дома есть история. Есть свое лицо. Он не такой, как другие – таким и должен остаться.

Это я уже слышала – об этом Уэст написал сразу, в первом же письме, – но теперь, пожив на ранчо «Ребел блю», познакомившись с человеком, писавшим мне письма, начала глубже понимать, чего он ищет.

— Кстати, об этом: еще я думаю о мебели. Из старых дверей в этом доме можно сделать несколько книжных шкафов. Наверняка найдется и еще немало древесины в хорошем состоянии, которую можно использовать для новых целей. В Мидоуларке есть плотник?

У Уэстона загорелись глаза – ему тоже понравилась эта идея.

— Даже несколько, – ответил он. – Но нам с тобой, пожалуй, стоит обратиться к Эгги.

— Можешь с ней связаться? Или лучше мне?

— Я свяжусь, – ответил Уэст. – Эгги – старый друг нашей семьи. – Ну да, чего я еще ожидала? – К тому же Густ только что уговорил ее сына вернуться в Мидоуларк, так что вряд ли она нам откажет.

— А что, из Мидоуларка люди бегут? – спросила я шутливо, но тут же об этом пожалела – прозвучало уж очень по-снобски.