Книга Грешник 2. Продолжение, страница 25 – Анастасия Шерр

Чтобы не сходить с ума, решила убраться в нашей спальне и как только в неё вошла заметила белый лист бумаги на своей тумбочке. И как я его не заметила раньше?

«Нужно прогуляться, побыть одному. Не волнуйся и не скучай. Так нужно.» - гласила записка.

Я опустилась на кровать, склонила голову, глядя на буквы на бумаге. Я знала, чувствовала, что он какой-то не такой. Не как обычно. Да, у него амнезия и из памяти вдруг пропал огромный кусок жизни, но у него ведь есть мы.

Вздохнула. Похоже социопатия никуда не делась. Не выветрилась. Не исчезла. Он всё такой же, только теперь не помнит нас. Не помнит свою семью. Чужой. Абсолютно чужой.

— Мама, почему ты плачешь? – тронул меня за руку сын, хлопая длинными чёрными ресницами.

— Я не плачу, сынок. Просто кое-что вспомнила… Не важно. Ты доел?

— Да. Пойдём гулять?

Я хотела было согласиться, но тут же подумала, что хочу быть дома, когда он вернётся. Если вернётся.

— Сынок, давай попозже, ладно? Подождём папу и с ним пойдём за сладостями.

Эльдар кивнул.

— Давай. А ты купишь мне тот большой леденец на палочке? – напомнил мне о любимом лакомстве, а я улыбнулась.

— Куплю.

— А папа любит леденцы?

— Боюсь, малыш, папа уже вырос из этого возраста.

— Он слишком большой, - согласился сын.

— Да… Большой, - я вновь опустила взгляд на записку, вздохнула. – настолько большой, что мне за него страшно. За нас.

— Почему страшно, мам?

Я тряхнула головой. Я вслух это сказала?

— Просто переживаю, что папа ушёл и не поел. Голодный, наверное.

Голодный и потерянный. Одинокий и непомнящий. Должно быть, это очень тяжело. Такой груз не каждому дано вынести.

— А давай его поищем? – предложил вдруг сын.

Я улыбнулась сквозь слёзы.

— На улице холодно, няню я отпустила на выходные. А просто так мы не можем оставить Амаль. Иди лучше понаблюдай за сестрёнкой, а я уберусь.

— Хорошо, - послушно согласился сынуля, а я, не удержавшись, поймала его и прижалась губами к пухленькой щечке.

— Люблю вас. Люблю вас всех, - снова глаза защипало от слёз.

— И мы тебя любим, мам.

ГЛАВА 19

Я названивала ему в который раз, с раздражением слушая длинные гудки. Ну сколько можно меня мучить? Сколько можно издеваться над собственной семьей? Да, я понимаю, что ему тяжело, но нам не легче. Чем мы заслужили такое отношение?

И всё же я сижу и набираю его номер раз примерно в пятый.

— Да! – слышу не менее раздражённое, чем я.

— Где ты? – спрашиваю его требовательно, хоть и понимаю, что так делать не нужно. Я же не какая-то там истеричка. Или это я себя успокаиваю?

— Я далеко, Лера. Мне нужно было уехать.

— Опять уехал? Куда и зачем? – слёзы пекут глаза, горло начинает першить. Почему он делает это со мной?

— Мне нужно время, чтобы подумать. Я не уверен, что захочу вернуться.

— Что? – голос срывается, а кислорода начинает катастрофически не хватать. – Что это значит? Почему, Шам?!

— Я не знаю, Лера. Я вообще ничего не знаю. Не всё так просто, как тебе кажется. Я тебя даже не помню. Я не помню детей, которые якобы от меня. Я ничего не знаю и меня кроет. Сильно кроет. Вы можете пострадать.

— Не поняла, - тут же вспыхнула я. Что значит «Дети якобы от тебя»? А от кого они по-твоему могут быть?! Может ещё тест ДНК затребуешь?! – заорала на него, забыв о том, что дети спят. Прикрыла дверь на кухню, зашипела. – Пошёл ты знаешь куда, Хаджиев? Иди в задницу! И можешь не возвращаться! Я больше не буду тебя беспокоить!