Книга Красная шапочка для босса, страница 87 – Алёна Амурская

Но от сочувственных поглаживаний Волчарин, наоборот, напрягается и то ли просто глубоко вздыхает, то ли опять втягивает мой запах носом. И в этом вздохе мне чудится жадный голод.

— Марина... - произносит он шепотом, и кольцо его рук на моей спине сжимается, вынуждая встать еще ближе.

— Да..? - откликаюсь, затаив дыхание.

От ощущения его сдержанной мужской силы по моему телу пробегает трепет. Легкий и сладкий.

— Ты тоже меня извини, - огорошивает он низким вибрирующим голосом.

— За что? - растерянно замираю, переставая гладить его затылок.

— За то, что больше не могу это терпеть.

Его странное заявление переварить я не успеваю.

Крупные ладони Волчарина перемещаются с моей талии на бедра и подхватывают их, насаживая на себя верхом. А затем он рывком поднимается с места вместе со мной... делает несколько стремительных шагов вперед...

...и припечатывает меня спиной к шершавому стволу мощной ели!

— Максим..! - вскрикиваю я, в шоке роняя телефон.

Луч фонарика гаснет.

Темнота обрушивается на нас невесомым черным бархатом, и почти сразу же мои губы накрывает поцелуй Волчарина. Такой жадный... требовательный... обжигающе-ненасытный...

Изумление вперемешку с испугом теснятся в моей груди под суматошное биение сердца. Я барахтаюсь в сладком смятении и тону, тону, тону... потому что ощущений слишком много!

Вся трепещу в сильных мужских руках и ошалело чувствую...

...ритм его языка, жарко и ритмично проникающего в мой рот...

О-ох, какой же он... напористый!

...мощь тренированного жесткого пресса, полирующего мое тело короткими вдавливающими движениями...

...клещи его рук, сжимающих мои ягодицы и-и-и...

Он на мне синяки оставит...

И пусть! Только бы не останавливался! Только бы не... о-о... Боже!

... внушительный стояк, вклинившийся между бедер.

Он такой твердый, что это остро чувствуется даже сквозь преграду нашей одежды. Наверное там у него ширинка колом стоит... и таранит меня пока только одним своим наличием.

Такой бешеный, это сводит с ума...

Внезапно он отрывается от моих истерзанных губ и утыкается колючим подбородком в чувствительный изгиб моей шеи. Дышит тяжело, обжигающе... но из рук не выпускает.

В голове у меня немного проясняется, но почему-то вместо трезвого и разумного побуждения вырваться поверх всех мыслей распускается одна-единственная.

Сегодня вечером Волчарин мог погибнуть.

А значит, я могла никогда... никогда в жизни не узнать, каково это - быть с ним вот таким, страстным, искренним и эмоциональным. Господи, это было бы действительно невыносимо больно!

Сожалеть о несбыточном...

Нет, нет, нет. Не хочу об этом думать! Потому что в свете таких размышлений для меня уже совсем неважно, что он потом опять холодно заявит, что действовал на каких-то там основных инстинктах... а для серьезных отношений я недостаточно хороша...

Но мысль никак не уходит.

Волчарин... Максим... мог погибнуть. Исчезнуть из моей жизни навсегда. Раствориться во времени и пространстве, оставив в моем сердце только горькие сожаления да боль потери... и глубоко несчастную, бессильную любовь к его незабываемому холодному образу.

Эта ужасная перспектива вызывает дрожь тихого внутреннего отчаяния.

— Марина... - шепчет мне в шею Волчарин. - Девочка... самая сладкая...