Книга Красная шапочка для босса, страница 93 – Алёна Амурская

— Нет, - поспешно отказываюсь я.

— Отлично. Тогда идем, - он слегка перегибается через спинки предпоследнего ряда, а затем на глазах любопытной толпы, которая уже давно вместо ужастика глазеет только на нас, поднимает меня за подмышки, как куклу...

И ставит рядом.

Слышу из ближайших рядов несколько восхищенных женских возгласов и одобрительных мужских смешков. Хорошо, что в зале темно. Щеки у меня огнем горят.

Волчарин молча приобнимает меня за талию, увлекая к выходу... и внезапно, проходя мимо «шутника» с ведерком кукурузного фастфуда - чисто случайно, ага! - с силой цепляет его своим крепким бицепсом. Да так, что картонная емкость взлетает вверх, а на головы обоих грубиянов обрушивается настоящий град из попкорна.

И в этот момент я окончательно, бесповоротно и взволнованно осознаю одну очень важную вещь.

Это не просто влюбленность. Я люблю Волчарина. По-настоящему. Безумно...

Господи, как же сильно я его люблю!

На площади перед зданием кинотеатра уже сумерки.

Когда мы выходим в этот блестящий полумрак в бликах городских фонарей, я невольно оглядываю улицу в поисках бедолаги Толика, но его нигде нет. Только припозднившаяся цветочница возится перед своим магазинчиком, перенося товар с открытой уличной витрины в помещение.

Я невольно кошусь на чахлый букетик, который до сих пор сжимаю в руке. Рюкзака у меня с собой нет, поэтому так и пришлось везде таскать его на виду у всех. И в сравнении с пышными сочными розами цветочницы смотрится он нелепо и убого. Как маленький веник или кучка сорняков.

Блин, куда бы его незаметно выкинуть...

Но, к моей досаде, Волчарин букетик уже заметил. Вон, смотрит каким-то нехорошим взглядом, презрительно кривит губы. А затем вдруг бесцеремонно отнимает у меня букетик, пару секунд брезгливо вертит в пальцах... и небрежно роняет его на асфальт.

— Максим! - возмущенно раскрываю рот. - Это был мой букет!

Он с хрустом наступает на вялые стебельки тяжелым ботинком и надменно произносит:

— Самая жалкая цветочная взятка, какую я видел.

— Взятка? Это был подарок! Может, и не самый красивый, но...

— Я куплю тебе другие цветы, - Волчарин кивает в сторону яркого букетного магазинчика. - Какие хочешь? Только покажи.

Но я всë еще перевариваю его чересчур вольное обращение с подарком Толика и упрямо мотаю головой:

— Никакие не хочу! - и насупленно отворачиваюсь.

Слышу за спиной тяжелый мужской вздох. А затем на плечи ложатся большие теплые ладони.

— Марин. Я не хочу, чтобы ты принимала подарки от этого конюха. Он... бесит меня, - с небольшой заминкой говорит Волчарин, и я быстро поднимаю на него глаза.

Он смотрит на меня мрачно и пристально. С каким-то сильным... очень сильным и серьезным чувством в глубине темных зрачков...

Обалдеть. Неужели ему так сложно признать вслух, что он ревнует? И-и... тогда как у него обстоят дела с признанием в любви..?

Мысль об этом безумно волнует.

Причем настолько сильно, что мне очень хочется просто вцепиться в воротник его темно-серого пальто и требовательно воскликнуть: «Признавайся! Ты всë-таки меня любишь или нет?»

Я лихорадочно облизываю губы. А затем, сама себе не веря, открываю рот и...

— Максим! - окликает его со стороны проспекта красивое грудное контральто какой-то женщины. И звучно хлопает дверца машины.