Книга Несмеяна для босса, страница 150 – Алёна Амурская

Эта уютная, обо всех заботящаяся Лиза - не просто подчинённая для Батянина.

Впрочем, это его никак не касалось.

Короленко огляделся и уже направился было обратно к Яне, но по дороге его взгляд зацепился за стоящих в стороне у дальней стены свадебного зала отца и мать. Лицо последней вдруг показалось ему мертвенно белым, как мел. Встревожившись, он направился к ним, чтобы выяснить, в чем дело... но уже на подходе невольно замедлил шаг и в конце концов резко остановился за колонной.

Потому что до него донесся задыхающийся возглас обычно крайне сдержанной матери с таким эмоциональным накалом, какого он никогда в жизни от нее не слышал.

— Что?!! Ты хочешь сказать, что вся эта грязь, которая сломала мне жизнь, была организована Дибиром? И говоришь мне об этом только сейчас?!

Георгий Агаев стоял перед ней, не отводя взгляда, и в этом взгляде было всё: усталость, признание, холодная решимость. Его рука, сжимающая опустевший бокал, как-то бессильно свисала вниз.

— Да, - сказал он тихо. - Прости меня, Оля… Я совершил огромную ошибку, решив не напоминать тебе о прошлом. Но я многое переосмыслил, пока лежал в лечебнице, и хочу исправить ее. Даже если уже поздно.

— Боже… - простонала она, стискивая виски побелевшими пальцами. - Зачем..? За что?!

— Дибир тогда оправдывался тем, что просто хотел припугнуть тебя, а потом показать меня с другой… но что-то пошло не так. Мне было плевать на его отмазки. Когда я очухался от пойла, которое он мне подсунул вместе с моей первой женой, то первым делом сломал ему нос. Перестал звать его братом… женился под давлением отца на другой, что забеременела от меня. Но потом Дибир помог мне обрести нашего сына, и я… отпустил прошлое.

— А я - нет!! - пронзительно выкрикнула она, вся дрожа от ярости, боли и оскорбленного достоинства. - Из-за него моя жизнь была сломана! Из-за него меня похитили и… - голос сорвался, но она проглотила слёзы, - и надругались! Из-за него мой сын рос без материнского тепла! Где этот мерзавец? Где он?!

Она не ждала ответа. Просто развернулась и пронеслась мимо остолбеневшего Короленко прямо в толпу.

Люди расступались перед её фигурой с лицом разгневанной фурии, как бурлящая вода перед носом ледокола. Заметив её нехороший настрой, Дибир напрягся, попробовал что-то сказать и образумить, оглядываясь на гостей, но не успел.

Тонкая, но сильная рука взметнулась, и звук крепкого, неженственно прямого удара, за которым последовал странный хруст, пронзил тишину.

— Это за то, что ты участвовал в моём похищении и моем позоре, тварь! - выкрикнула она, в её голосе смешались истерика и сталь. - Ты недостоин зваться сыном своего уважаемого отца! Твой брат тому свидетель!

Дибир пошатнулся, прижимая ладонь к лицу, и сквозь пальцы уже сочилась тонкая алая струйка. Его и без того кривой нос теперь выглядел еще более перекошенным.

Все в зале замерли. Кто-то прикрыл рот ладонью, кто-то начал шептаться, и эти шёпотки тут же сменялись взглядами, полными осуждения в сторону побелевшего от унижения Дибира.

Короленко стоял, как громом поражённый.

Слова матери гулко отдавались в голове, сбивая дыхание. Он никогда не слышал этой стороны правды, никогда не знал, что с ней произошло на самом деле. И только теперь понял, почему в её взгляде всегда была едва заметная стена. В груди поднялась тяжёлая волна, от которой стало трудно дышать.