Книга Несмеяна для босса, страница 30 – Алёна Амурская

Как и было сказано, никаких конкретных дел для меня не нашлось. Генеральный директор «Сэвэн» сидит в кресле, лениво подперев кулаком щеку со шрамом, и разглядывает доску с шахматными фигурами. Похоже, играет партию сам с собой.

— Брать под контроль по-плохому? - задумчиво повторяет он, выслушав меня. - Дибир Давидович так и сказал?

— Да, дословно.

— Ладно... - Батянин плавным движением отправляет черного шахматного коня пастись в тыл к белым фигурам и чему-то усмехается. - И чего людям спокойно не живется? Тогда возьму его, пожалуй, в столицу с собой. Под контроль, как он любит.

Я неловко мну руками края своей одежды.

— А... вы уверены, что Артур Георгиевич будет в безопасности рядом с ним?..

Мой вопрос заставляет Батянина внимательно на меня посмотреть.

— Переживаешь за него?

— Ну... как бы да, - я очень стараюсь говорить серьезным деловым тоном, но получается так себе. - Всё-таки работала на него когда-то. Не чужие уж люди.

Побарабанив пальцами по столу, он отодвигает наконец от себя шахматную доску. Как будто полностью потерял интерес к собственной игре. А затем небрежно спрашивает:

— Артур тебя не беспокоил в последнее время? Я имею в виду - тебя настоящую. Там, где ты живешь.

Я немного колеблюсь, прежде чем ответить. В итоге делаю это в целом хоть и правдиво, но с аккуратным умолчанием. Не хочу, чтобы из-за меня у Короленко с генеральным директором “Сэвэн” были неприятности по поводу его пьяной выходки на улице.

— Специально нет, не беспокоил, - и озабоченно нахмуриваюсь. - А он что, знает мой новый адрес?

— Знает.

У меня непроизвольно расширяются глаза.

— Но если он знает, то почему тогда до сих пор не…

— Я запретил ему тебя прессовать, - спокойно поясняет Батянин. - Этому есть причины, но рассказывать о них я пока считаю преждевременным.

— Ладно, - я облегченно вздыхаю, а то уж было сердце совсем вскачь пустилось от такой новости.

Причины причинами, а мне гораздо важнее, чтобы моя комнатушка оставалась неприкосновенной. Я так устала от постоянных переездов и ощущения себя “перекати-полем”, а не нормальным человеком! Так стабильности какой-то хочется, сил никаких нет.

— Что касается проблемы твоего бывшего начальника… - буднично продолжает Батянин, - то какое-то время я смогу его держать подальше от головного офиса. Командировок и срочных задач, требующих решения, этой осенью у нас более, чем достаточно. Не без стараний Германа, разумеется… Но имей в виду, зимой у всех наших корпоративных партнеров обычно гораздо меньше поездок, так что встреч с ними не избежать. Твою личность я раскрывать никому не буду. Сама решишь, что с ней делать - это твое право и твоя жизнь, - он наклоняет черноволосую голову набок, и резкие черты его смугловато-хищного лица с глубоким шрамом трогает какая-то неизъяснимо тонкая улыбка. - В обмен на сотрудничество против Германа, естественно…

Я не свожу с него восторженных глаз и слушаю, как завороженная.

Даже не представляю, как выразить всю ту благодарность, которую я к нему испытываю. За один простой и такой жизненно важный шанс, что он подарил. За то, что отнесся так… по-человечески. Ценность такого редкого отношения может по-настоящему понять только тот, кто хоть раз стоял на грани между молотом и наковальней.