Книга Дотла твоя, страница 49 – Кейт Аддерли

Мне хочется добавить что-то вроде: «Иначе будешь иметь дело с моим отцом». Только какой от этого смысл? Так говорят только пятилетки, девушки повзрослее сами воют с преследующими их ухажерами.

Звуков больше не слышно. От этого спокойно. Осталось смыть творение начинающего визажиста с лица и отправиться в кровать. Еще одно «бам» следует с первого этажа. Разобрать на что похож звук сложно. Может, я дверь не закрыла? Похоже стоит спуститься и проверить.

Выхожу из комнаты, стараясь преодолеть собственный разум, нашептывающий:

«Ты в доме совсем одна. Десятки комнат, пролетов и несколько выходов. Что, если где-то поблизости прячется псих?»

Проекция страхов не берет меня.

Уверенной походкой направляюсь вдоль темного коридора. Я не слушаю разум! В смелости ли дело? Нет. Оно в убежденности, что я не заперла дверь.

Оборачиваюсь и замечаю букет от Берна. Так и не выбросила его. Скукожившиеся лепестки бардового цвета опали, образовав на полу круг. Время смерти приходит всегда и ко всем. Даже такие красивые чахнут и умирают.

Еще один удар, доносящийся снизу. Если не потороплюсь, то решимость свинтит. Я намеренно не включаю свет. Играю с собой, проверяя на прочность.

Развевающийся шелк кимоно скользит по ступеням, догоняя меня. Я откидываю локоны назад и вглядываюсь в полоски света, сочащиеся из витражей металлической входной двери.

— Эй! – кричу как в самых дерьмовых фильмах ужасов.

Никогда не понимала этих туповатых героев. Злилась, когда они знали о том, что в помещении никого нет и продолжали задавать подобные вопросы.

Кто здесь еще может быть?

Дьявол, пришедший по твою душу.

Ты ведь выбрала забытый Богом дом.

Стук раздается снова, и я взлетаю ввысь. Мыслить времени нет. Страх нарастает, я поддаюсь этому стадному инстинкту выживания. Ступенька. Еще одна. Звук становится громче. Кажется, и ближе.

Если бы у меня было чуть больше смелости, я бы осталась стоять и наблюдать. Я бы выяснила, что за идиот решил подшутить надо мной.

— Стейс, – зовет голос.

Я путаюсь в гребаной подаренной ткани и падаю. Коленки саднят от боли. Тихо вскрикиваю, морщась от этого неприятного чувства столкновения нежной кожи и грубого ледяного мрамора.

— Моя маленькая девочка. – Зловеще шепчет тьма.

Зажмуриваюсь, продолжая оставаться в том же положении: спиной к психу. Его тяжелые шаги эхом отдают в голову. Мозг сподабливается на первые мысли после одержимого бегства:

Вдруг у него оружие? Он грохнет тебя! Не рыпайся и сиди молча!

Короткие мгновения кажутся вечностью. Я прикрываю глаза, ощущая его пальцы, перебирающие мои волосы. Дыхание незнакомца опаляет открытый участок кожи, ключицы – мое слабое место. Одна рука психа захватывает мой подбородок, а другая позволяет себе большее. Она опускается к вырезу на груди. Пояс на кимоно ослаб, из-за этого одежда паршиво облегает тело.

Жгучие слезы скатываются по моим щекам и, словно с обрыва, срываются на ладони незнакомого мужчины. Теперь мне по-настоящему страшно. Почему я не осталась в своей комнате, а поперлась проверять все самостоятельно? Для этого у нас есть охрана, один звонок и проблема была бы решена. Глупая Рейвен!

Я всерьез не подозревала, что в доме может быть посторонний.

— Ты скучала? Поэтому плачешь? – его теплые пальцы ласкают мое лицо, а голос убаюкивающе шепчет.