Книга Дотла твоя, страница 97 – Кейт Аддерли

— Что это? Глаза какой-то девушки? – слабая улыбка.

От пристального взгляда мужчины мне становится не по себе. Кайден смущает меня. Он манит пальцем, и я подчиняюсь. Близко приближаюсь к волчьему лицу с густыми черными бровями и острыми скулами. В нем все гармонично сочетается.

— Ты набил чьи-то глаза. Мило.

Кайден ведет себя подозрительно. Спокойствие всегда было его главным качеством. Но сейчас он немного суетится. Расправляет плачи, смотрит то на меня, то на татуировку, то на окно. Что происходит?

— Не узнаешь?

Я встаю с кровати, беру в маленькие ладошки обе его руки и тяну за собой. Мы подходим к столу, включаю лампу и разглядываю татуировки Ригхана. Я шокирована их количеством. Здесь едва остается место для новых, если Кайд захочет набить что-то еще.

Среди невообразимого количества рисунков, которые вижу, меня сильно цепляют три. Иероглиф на левом запястье, взгляд девушки под сердцем, ружье в области пресса.

— Что значит этот иероглиф?

— Сибари или шибари.

Вспоминается наша встреча на кухне, когда Ригханы приглашали нашу семью на ужин.

— Это там где связывают, хватают, арестовывают?

— Стейс, в нем нет сексуального подтекста. – Поясняет мужчина, видя, как я загрузилась над значением.

— В сексе ты тоже любишь борьбу?

— Нет, Стейс. В постели я наслаждаюсь своей победой. Трофей с раздвинутыми ногами должен готов принять победителя. А я сполна оттрахаю желаемое. – Груб он. Мое лицо наверняка покраснело после грязных мужских слов.

— Если в иероглифе нет сексуального подтекста, то что в нем есть?

— Татуировка относится к себе. Благодаря ограничениям и борьбе я чувствую себя живым. Ружье около пресса имеет схожее значение.

Какое же?

— Я люблю охотиться, Стейс. – Стискивая мои запястья в своих, шепчет Кайд, нагибая меня над столом.

— Ты охотишься на людей?

— Если желаемое – это человек, то да.

— И эти два месяца ты охотился на меня? – проясняю детали.

— Дольше. – С легкостью выдыхает он. – Намного дольше, чем ты можешь вообразить.

Ригхан отпускает меня, но только для того, чтобы повернуть, схватить за затылок и шею. Благодаря его хватке я не теряю равновесие.

— Я знаю тебя с детства. Мечтаю о тебе со школы. – Предупреждающе говорит Кайден.

Прикусываю губу, пытаясь скрыть безумие, зарождающееся по всему телу. Истерический смех просится на волю, но я затыкаю его:

— Ты шутишь!

Рука Ригхана скользит по ложбинке между грудей, приподнимая короткий топ, в котором я спала, и останавливается на животе.

— Нет. Никаких шуток, Стейс Рейвен. Я помню каждый момент жизни, связанный с тобой.

Я оборачиваюсь к нему, по-прежнему не веря в сказанное.

— Хочешь назову самые яркие? – Его ладони берут мои под опеку. – Ты держала в руках подсолнухи в день похорон своей матери. Ярко-желтые, цвет сумасшествия. Твоя мама очень любила их. – Сердце бьется учащенно, когда Ригхан попадает в точку. – Думаю, ей не понравилось бы видеть свою дочь в том состоянии.

На глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю похороны с содроганием.

Сентябрьский день. Такой обжигающе-теплый воздух, что противоречиво для осенней погоды. Запах отмирающих листьев преследовал повсюду. Очень много людей пришли поглазеть на нашу с отцом утрату. Они с таким сожалением смотрели в мои заплаканные глаза, что ежесекундно мне хотелось закричать: «Убирайтесь отсюда, чертовы уроды»!